Как только я вступил в долину Патилэ и увидел вдали темную массу войска правителя Фарса, я понял, что шах Мансур Музаффари не является воином, ибо будь он воином, понимал бы, что ему не следует ввязываться в бой на такой равнинной местности с моим войском, состоящим из конников. Керманшахские племена, давшие мне сражение в ущелье Патак, намного больше разбирались в военной науке, чем правитель Фарса, потому что понимали, что на плоской равнине они не сумеют противостоять моей коннице, и потому постаралась встать на моем пути именно в районе горного ущелья, и если бы они были готовы пожертвовать жизнями части из своих воинов, то сумели бы уничтожить мое войско в том ущелье.

Шах Мансур Музаффари выбрал равнину для битвы, считая ее условия невыгодными для меня. Я бы на его месте, оставив Шираз, сосредоточил бы свое войско на востоке от того города, на берегу озера Махлу. Тот район с одной стороны ограничен высокой горой, а с другой — берегом озера Махлу, вода в которой горькая и соленая. В такой местности можно хорошо преградить путь конному войску. А я вынужден был бы проследовать в тот район, потому что не мог позволить этому человеку с таким большим войском держать под контролем страны к востоку от Шираза и постоянно угрожать мне уничтожением.

Однако шах Мансур Музаффари не являясь воином и не сумел определить, что именно той ночью ему выгодно было бы напасть на меня. Той ночью я несколько раз просыпался, выходил из шатра, обходил все участки лагеря, прислушиваясь к различным звукам, доносившимся издали. Неожиданно, я услышал трель соловья, который должно быть пел в одном из ширазских садов и в тот момент я понял, что наступила весна и вспомнил, что весна в этом городе наступает раньше, чем где-либо. В ту ночь мои передовые дозоры трижды сообщили, что видят вражеские дозоры. Ранее я давал указание, чтобы при появлении вражеских дозоров, наших воинов не будили, чтобы их будили только в случае ночной атаки врага. Между тем, вражеские дозоры отступали всякий раз завидев приближение к ним наших дозоров.

Наступил рассвет, я совершил намаз, облачился в боевые доспехи, решив, что сам непременно приму участие в предстоящем сражении, чтобы не дать части войска, стоявшему в Арджанском лесу, соединиться с войском шаха Мансура Музаффари. Облачившись в доспехи, я велел, чтобы трубили в боевые трубы, которые разбудили моих воинов, в короткое время лагерь был свернут и я подготовил свое войско к бою.

Долина Патилэ представляла собой обширную ровную местность и я, чтобы нанести поражение войску шаха Мансура Музаффари, должен был продвинуться с запада на восток. По этой причине, хотя моя кавалерия и выстроилась в боевой порядок, я тянул с началом наступления, чтобы солнце поднялось выше и не так уж слепило глаза моим воинам. О войске противника я не имел других сведений кроме той обстановки, что была перед моими глазами, однако слышал, что у правителя Фарса есть два выдающихся полководца, оба из его рода, одного звали Муътасам бен Султан Зейн-уль-Абедин, второго — Яхья Музаффари.