Мне хотелось идти на Византию, однако «Аль-абд-йадбару ва Аллах-йакдару» (схоже с пословицей «Человек полагает, а Бог располагает), поэтому, вместо того, чтобы идти на запад, мне пришлось устремиться на восток для того, чтобы заняться Азербайджаном.

Я знал, что мне следует спешить и попасть в Азербайджан до наступления холодов, в противном случае, будет трудно надеяться на успешные боевые действия.

В течении тех пяти дней, проведенных нами в устье ущелья Патак, умерла часть из моих воинов, что были ранены, мы похоронив также и их, двинулись на восток через Диарбекир, чтобы оттуда попасть в Азербайджан.

Из Диарбекира в Азербайджан ведет несколько дорог, я выбрал ту, что ведет в долину Хой, это лучшая дорога, ведущая прямо в Тебриз.

Прежде, чем выступить в поход и пройти через то ущелье, я постарался, насколько это было возможно, вернуть жителям, в том числе и Сиджака, имущество, отнятое у них Тугулом.

По пути в Диабекир мне сообщили, что Йилдирим Баязид заболел и может умереть, если продолжит путешествие. Я согласился оставить его под охраной в Диабекире, после моего такого согласия мне передали от него следующее послание, написанное на персидском языке: «Я болен и знаю, что вскоре умру, ибо издревле повелитель, попавший в неволю, умирает в ней, и если не умру от болезни, тот от тоски наверняка. Великий эмир, не допусти, чтобы после моей смерти власть выпала из рук династии Османов. Единственная моя просьба, с которой я обращаюсь к тебе перед лицом приближающейся смерти, — пусть же мой сын станет моим преемником дабы не угас светильник нашего рода, горевший на протяжении веков. От имени сына я заверяю тебя в его безусловной преданности, в том, что он никогда не восстанет против тебя».

Я написал ответ Йилдириму Баязиду, который действительно был болен и не мог ходить, в нем я писал, что назначу его сына править Румом при условии, что он будет моим данником. Еще до того, как я дошел до Азербайджана, ко мне пришла весть о смерти Йилдирима Баязида, умирая, он завещал, в случае, если дам на то свое разрешение, похоронить его рядом с его предками, и я вновь дал свое согласие в ответ на такое пожелание.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ Что я свершил и что видел в Азербайджане

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Что я свершил и что видел в Азербайджане

Когда мы добрались в долину Хой, уже чувствовалось дыхание осени, а поскольку зима в Азербайджане наступает рано, я спешил еще больше, чтобы скорее попасть в Тебриз. Город Хой расположен на северо-востоке Сапмаса, на берегу реки, текущей из долины Хой на север и впадающей в знаменитую реку Араке. До вступления в Хой я слышал, что те места называют «иранским» Туркестаном. Причиной было давнее утверждение о том, что жители тех мест так же красивы как и жители Туркестана и что во всем Хое не встретишь некрасивых мужчин и женщин. Вступая в Хой, сдавшийся мне без боя, я всё ещё полагал, что молва о красоте его обитателей сильно преувеличена и им было далеко до красоты жителей Туркестана. На деле же, в Хое я не обнаружил ни одного некрасивого мужчины и ни одной некрасивой женщины, можно было подумать, что Господь, сотворяя тамошних жителей, замесил в их плоть саму Красоту. Я спросил представителей местной знати, откуда они ведут свой род и отчего так красивы их соплеменники. Они ответили, что происходят от китайцев, когда-то переселившихся из Китая в эти места, одной из причин своей внешней красоты жители Хоя считают то, что у них не приняты браки между близкими родственниками, потому что, как показывает опыт, такие браки приводят к рождению безобразных и кривых (т. е. одноглазых) детей.