Не прошло и двух часов стычки, как мы взяли Тугула в кольцо. Поняв это, Тугул отрядил наиболее отважных из своих воинов на прорыв окружения, однако наше превосходство в силах не позволило успешно осуществить ту попытку.

Как я говорил, войско Тугула состояло из выходцев племен Сарухан, Сары-камыш, курдов и румских татар, каждый из воинов, не ведая, что такое страх, дрались по своим собственным традициям. Саруханы орудовали палицами, которыми управлялись с большим искусством и в тот день я убедился, что работа с палицой, дубиной требует такой же искусной техники, как и фехтование саблей, и что необходимо овладеть ею, чтобы лучше использовать то оружие в схватке. Поскольку было трудно подойти к саруханам вплотную из-за их смертоносных дубин, я велел своим военачальникам щадить их, предлагая им сдаться. Однако они продолжали орудовать своими дубинами и не хотели сдаваться.

Сары-камыши бились огромными тесаками, которые были действенным оружием, если конечно, пользующийся им воин не уставал сохраняя первоначальный темп и мощь своих движений.

Каждый удар таким тесаком был смертоносным для всадника или его лошади, а если не убивал, то, по крайней мере, выводил из строя надолго, поэтому конники, чтобы обезопасить себя от них, предпочитали обстреливать их стрелами издалека. Воины-татары же (или румские татары) использовали в бою лук и стрелы, а также рубились саблями, однако, как я заметил, с луком и стрелами они управлялись лучше, чем с клинком.

Имея таких воинов в своем распоряжении, я бы создал такое войско, которое никто не был бы в силах одолеть. Тогда как Тугул обрек тех воинов на то, чтобы они попали в окружение благодаря тому, что их правитель оказался бездарным полководцем. Через своих военачальников я несколько раз предлагал воинам Тугула по доброму сдаваться в плен и тем самым сохранить свои жизни.

Татары сдались, однако воины из числа саруханов, сары-камышей и курдов продолжали упорно биться. В тот день бой длился до самого заката, к его концу среди саруханов, сары-камышей и курдов не осталось ни одного живого или невредимого, был схвачен и Тугул, сам получивший несколько ран.

В тот день мы потеряли четыре тысячи своих воинов, тем не менее, нам удалось устранить серьезную опасность, ибо если бы Тугулу удалось проскочить в Азербайджан и соединиться с силами тамошнего падишаха, в результате могло создаться войско, которое я, возможно, оказался бы не в силах одолеть.

После вечернего намаза я велел привести к себе в шатер Йилдирима Баязида, которому сказал: «Имея столь отважных и стойких мужей своими подданными, почему ты не воспользовался тем их количеством должным образом, почему не создал из них войско, имея которое, ты ни от кого не терпел бы поражения?» Йилдирим Баязид ответил: «Истинную цену блага человек познает, лишь утратив его, и я тоже, только сейчас понял, как много пользы мог бы извлечь, используя столь отважных воинов, увы, я не воспользовался тем даром судьбы должным образом».