Этот сюр заинтересовал Мессинга, к тому же знакомый незнакомец оказался на редкость приятным человеком. Он объяснил, что во время войны служил в морском авиационном истребительном полку техником по вооружению и обслуживал истребитель капитана Ковалёва[78], которому Вольф в сорок четвертом году подарил купленный на собственные средства самолет.

Второй за войну, отметьте этот факт.

Иван Трофимович пригласил медиума на рыбалку. Он так увлек Вольфа таежной романтикой и нехоженной глухоманью, что он согласился.

В Визингу, где располагалась усадьба колхоза, они добрались затемно. На рыбалку договорились отправиться с восходом солнца. Председатель обещал роскошный отдых – хариус, сиги, семга, черный окунь на озерах весом до полутора килограммов. Уха из них – объедение.

Иван Трофимович разбудил Мессинга на зорьке, и они отправились на реку. У деревянного причала толпилось с десяток лодок. В одной из них, самой вместительной, какой-то человек в брезентовом дождевике возился с поклажей.

Председатель пропустил Вольфа вперед. Человек в лодке встал и с борта подал ему руку.

Мессинг замер.

Это был Вилли Вайскруфт.

Вилли как ни в чем ни бывало взял старого знакомого за руку и втащил в лодку. Он знал, как следует обращаться с Мессингом. Вольф не мог воспротивиться ему.

Иван Трофимович познакомил их. Знакомство оказалось забавным. Вайскруфта он назвал Вайскруфтом, Мессинга – Мессингом. Они пожали друг другу руки.

Вилли трудился главным бухгалтером колхоза, и председатель в нем души не чаял.

– Лучшего специалиста во всей республике не найти. Его уже сманивали в район, но товарищ Вайскруфт отказался. Правда, с наградами его обходят.

– Почему? – удивился Вольф.

– Потому что из военнопленных, – объяснил председатель. – Ладно бы, какой-нибудь офицер или рядовой, а самый что ни на есть фашист.

Он обратился к Вайскруфту:

– Слышь, Вильям Августович? Какое у тебя звание было?

– Оберштурмбанфюрер СС.

– Во-о, – поднял палец Иван Трофимович. – Видишь, хрень какая! Это в те годы, считай, майор НКВД. Кто же осмелится представить его к награде? Наверху не поймут.

Вилли отвернулся, на этом разговор увял.

Понятно, весь день Мессингу было не до рыбалки, которая, как назло, оказалась на редкость удачной. Хариусы, килограммовые, нагулявшие жирок, были объедение. Что уж говорить о тройной ухе из окуней! Так что поговорить им удалось только за полночь, когда председатель, объевшись ухи, отправился спать в палатку, а Вольф с Вилли остались у костерка, скупо освещавшего черную гладь таежного озера-старицы, высоченные ели и можжевельник, стелющийся по берегу.