Здесь различается мир божественный в природе, и — мир случайный — произвольный — людской. Вся книга «О понимании» выросла в тот поистине священный час, один час (за набивкой табаку), — когда прервав эту набивку, я уставился куда-то вперед и в уме моем разделились эти destinationes и эти metae с пропастью между ними… Отсюда до сих пор (57 лет) сложилось в сущности все мое миросозерцание: я бесконечно отдался destinationes, как Бог хочет, «как из нас растет», «как в нас заложено» (идея «зерна», руководящий принцип всею «О понимании»), и лично враждебно взглянул на «metae», «мечущееся», «случайное», «что блудный сын — человек себе выдумывает», в чем он «капризничает» и «проваливается». Этим «часом» («священный час») я был счастлив года на два, года на два был «в Пасхе», «в звоне колоколов», — во истину «облеченный в белую одежду», потому что я увидел «destinationes», — вечные, от земли к небу текущиеся как бы растения, вершины коих держит Бог, по истине «Все-Держитель». Отсюда, теперь я припоминаю, вырос и мой торжественный слог — так как кому открылись destinationes — не в праве говорить обыкновенным уличным языком, а только языком храмовым, ибо он жрец, не людьми поставленный, а Богом избранный: т. е, ему одному открылась воля Божия (destinationes в мире), и г. д. Я хорошо помню и отчетливо, что, собственно, с этого времени я стал и религиозным, то есть определенно и мотивированно религиозным, тогда как раньше только «скучал (гимназическим) атеизмом», не зная куда его деть, и главное куда выйти из него. Вот «куда выйти» — и разрешилось в тот час [РОЗАНОВ-СС. Т.13. С. 115–116].

По справедливому утверждению Голлербаха данное Розановым:

Описанное переживание носит явный характер мистического опыта, с его типическими свойствами: интуитивностью, экстатичностью, кратковременностью и почти невыразимостью. Для религиозного человека нет переживания более значительного, чем мистический опыт. В жизни всех величайших мистиков бывали переживания, подобные описанному. Для них истина открывалась в мистическом восприятии, целостно появлялась в откровении [ГОЛЛЕРБАХ. С. 18–20].

Описанное переживание носит явный характер мистического опыта, с его типическими свойствами: интуитивностью, экстатичностью, кратковременностью и почти невыразимостью. Для религиозного человека нет переживания более значительного, чем мистический опыт. В жизни всех величайших мистиков бывали переживания, подобные описанному. Для них истина открывалась в мистическом восприятии, целостно появлялась в откровении [ГОЛЛЕРБАХ. С. 18–20].