В Приштину мне затем приходилось ездить пару раз с обязательным посещением базы наших десантников. Принимали меня там весьма радушно, а когда возникала нужда куда-то проехать, выделяли пару-тройку бронемашин для охраны. Ситуация в крае еще долгое время сохранялась весьма опасная. Албанские боевики не прекращали свои вылазки, от которых гибли мирные сербские жители. В один из заездов я посетил офис администрации ООН в Косово. На состоявшейся встрече его глава Бернар Кушнер (впоследствии министр иностранных дел Франции) с гордостью доложил мне, что с каждым днем количество убитых сербов уменьшается, тогда-то их было столько-то, а сейчас столько. «Да, – согласился я с ним, – думаю, скоро их совсем не будет». – «Вы так полагаете?» – удовлетворенно спросил собеседник. «Да почти уверен, – разочаровал я его, – если дела так пойдут и дальше, в крае больше ни одного живого серба не останется». Кушнер сразу и не нашелся, чем ответить на мой черный юмор.

Война-то закончилась, а вот о том, что я до ее начала прошел все формальные процедуры для назначения послом в Королевство Марокко, как-то не вспоминали. Оставалась нерешенной лишь последняя проблемка – подпись президента Ельцина под соответствующим указом. Как рассказывали мне ребята из секретариата министра, его подготовленный текст всегда лежал наготове в папке у Игоря Сергеевича и тот только ждал благоприятного момента, чтобы представить его на подписание. А такой момент все не наступал и не наступал. Таким образом, еще полгода я продолжал свою трудовую деятельность в Югославии. Вновь пришлось заниматься привычными вопросами восстановления двустороннего сотрудничества в различных областях. А в середине ноября мне даже предоставили отпуск с разрешением провести его в Москве. Чем мы с удовольствием и воспользовались.

Поехали, в частности, на пару недель в наш любимый санаторий «Барвиха». Нас там навестили два друга – оба заместители министра: Григорий Карасин и Алексей Федотов. И где-то перед самым отъездом Леша с явной неохотой сообщил, что вчера президент наконец-то подписал указ о награждении ряда наших мидовцев «за личный вклад в политическое урегулирование ситуации вокруг Косова». Правда, добавил он, для этого пришлось под давлением изъять из него Юрину кандидатуру. Карасин был возмущен, а я лишь рукой махнул: да обойдусь без наград, лишь бы вопрос с переводом в Марокко решился.

Через некоторое время перед заседанием коллегии МИД'а министр вручал ордена награжденным: Александру Авдееву, Борису Майорскому, Александру Толкачу и Алексею Мешкову (последний тогда был директором департамента внешнеполитического планирования, и какое имел отношение к югославскому кризису – мне не известно). Ну а мне Иванов торжественно вручил почетную грамоту МИД РФ со следующим текстом: «За безукоризненное выполнение служебного долга посла России в экстремальных условиях агрессии НАТО против СРЮ».