«Геннадий Николаевич, главный редактор „Правды“. Я — коммерческий директор в „Комсомолке“:
— Володь, я тебя попрошу встретиться с моим редактором отдела экономики. Это — внук Аркадия Гайдара! Представляешь. Ты ему расскажи, как вы всё там придумали с обеспечением редакции. Я ему поручил что-то подобное в „Правде“ создать.
Встретились с Егором Тимуровичем. Пытливый любознательный человек. Ну, рассказываю ему добросовестно: в „Комсомолке“ создан такой интересный коммерческий центр. Здесь мы используем механизм НТТМ, здесь схема по обналичиванию денег от рекламы. Вот так мы получаем валюту за обслуживание иностранных информагентств и корпунктов. В итоге купили телефоны, диктофоны и даже первые компьютеры, платим премии, направляем корреспондентов за границу в командировки. Расспрашивает, вникает в устройство, в финансовые схемы. Селезнёв для меня святое — я его человеку пытаюсь помочь, готов отрядить временно пару толковых ребят (из тех, что теперь уже давно в известных бизнесменах). Егор Тимурович Гайдар чем дальше слушает и вникает, тем больше грустнеет, вздыхает обреченно:
„Нет, такое нам не создать, это очень сложно, и не представляю, как всё это может получиться“. Доложил Селезнёву неутешительные результаты своего мичуринского опыта по прививанию внуку Аркадия Гайдара рыночных методов. Геннадий Николаевич тоже вздохнул: „Да я, собственно, другого от него и не ожидал“.
М-да. Через пару лет Гайдару доверили реформировать Россию. У Селезнёва было чуть больше, чем у многих, оснований и убежденности стать в оппозицию тому правительству».
Прибавить к этому рассказу Владимира Николаевича нечего. Разве что убавить. Гайдару доверили Россию несколько раньше, чем «через пару лет».
Глава 6 «Горящие» окраины, тонущий в смуте центр
Глава 6
«Горящие» окраины, тонущий в смуте центр
Все у нас, кому за 50, хорошо помнят 1991 и 1993 годы, однако с 1992-м сложнее. Событий не было? Как бы не так! События происходили не то что одно за другим, а все сразу. Но русский любит сопротивляться, спорить, воевать за справедливость, а как можно было сопротивляться вязкой слякоти непонятных будней с ворохом инфляционных бумажек вместо денег, политической мути, новым, всё дозволяющим порядкам с шеренгами самодеятельных продавцов «чего угодно» возле станций метро, с заоблачными цифрами в магазине (гайдаровская «либерализация цен») — пока подсчитаешь, сколько «по-новому» стоит курица, сама собой возникнет мысль: а не остановиться ли на макаронах и кусочке сливочного масла?