Глава 8 Черно-Белый дом

Глава 8

Черно-Белый дом

Всякого насмотрелась Москва за свою почти девятивековую историю. Увидела торжественное вхождение в столицу земли русской «царя Димитрия Ивановича» с поляками; в начале XIX века нехотя смирялась с сидением в Кремле французского императора Наполеона и наблюдала страшный городской пожар; в октябре 1941 года столица СССР переживала панику в ожидании завоевания города нацистскими захватчиками, которое так и не состоялось.

Однако все те враги были завоевателями. Но не было ничего страшнее для Москвы, чем Гражданская война, когда одна часть русского народа ожесточенно сражалась с другой его частью. Один из таких моментов — противостояние юнкеров и большевиков в позднюю осень 1917 года — подробно, с ощутимым для читателя чувством физического ужаса описал в своей «Повести о жизни» прекрасный писатель, москвич по рождению Константин Георгиевич Паустовский.

Еще одна, пусть краткая, гражданская война прошла сквозь нас самих осенью 1993 года — осенью ярко-золотой, сияюще-голубой, несопоставимой по цвету и эмоциям с ужасными событиями.

Селезнёв продолжал работать в «Правде». Буквально за время его пребывания на посту главного редактора она из главной официальной газеты страны последовательно превратилась сначала в СМИ, далеко не согласное с окружающей политической обстановкой, а затем и в оппозиционное.

«Невероятно трудно писать о Геннадии Николаевиче Селезнёве, — отметил в скорбные для многих из нас дни Николай Никитич Трошкин, руководитель аппарата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации (1996–2002), президент Фонда содействия укреплению законности и правопорядка. — Для кого-то он был журналистом, политиком, государственным деятелем, а для меня еще и другом. И от этого боль утраты только глубже.

…Никогда не забуду его по-настоящему мужской поступок. Будучи в 1990-е годы начальником одного из управлений МВД, я предложил упреждающие меры по защите молодого отечественного предпринимателя от рэкета, рейдерства и иных бандитских посягательств (тогда о такой функции государства даже не задумывались). Однако я не только не был услышан руководством МВД, но и отстранен от должности. Пройдя через унижения и личные испытания, обратился в суд, который восстановил меня на службе. Это решение было беспрецедентным в истории страны. В это же время вышел известный Указ Президента РФ № 1400, который фактически ликвидировал Конституцию Российской Федерации. В знак несогласия и протеста я подал рапорт об отставке — 29 сентября, аккурат в мой день рождения. Тогдашний министр внутренних дел Ерин подписал приказ о моем увольнении. В тот день, где-то в десять вечера, к нам домой приехал Геннадий Николаевич, который был в то время главным редактором газеты „Правда“, привез только что вышедший ее номер, в котором была опубликована заметка обо мне „Не падайте духом, товарищ полковник“. Прекрасно понимая чрезвычайную важность для страны поднятых мною проблем и предложенных путей их решения, а также неадекватную реакцию на это руководства министерства, он поручил сотрудникам газеты вникнуть в суть происходящего, объективно разобраться и придать ее гласности. Ему была небезразлична моя судьба. Он сопереживал, понимая, что это попытка свести счеты с „неугомонным“ полковником. И особенно дорого, что на газетной полосе Геннадий Николаевич написал от руки: „С днем рождения, Николай! Нас так мало осталось, тех честных, искренних комсомолят. Но, может быть, это и хорошо, что обстоятельства провели селекцию. Самое гнусное, когда в окружении „и не друг, и не враг, а так…“. Держись, дорогой, мы живы, мы есть и кое-что значим“.