В те дни после первого путча 1991-го, а потом и в октябре 1993-го журналисты „Правды“ (думаю, не только они) в период бездействия решали все злободневные вопросы известным русским методом. И в компании со старшими товарищами я тоже попадал в поле зрения главного. Он символически принимал условия „игры“, а потом мягко направлял разошедшихся по нужным местам — и все моментально трезвели. И никому никаких репрессий.

А наутро: „Доброе утро, товарищи!“

И все „вчерашние“ уже сражались за место на полосе. Однажды пришлось и мне, многажды переезжавшему с семьей по Москве, идти на поклон к ответственному секретарю Николаю Кривомазову с просьбой поставить объявление о наборе в колледж в районе „Октябрьского Поля“: детей нужно было устроить. Денег на официальную оплату объявления у меня не то что не было, но и быть не могло. Мудрый ответсек порекомендовал написать обычную заметку. Я написал. И надо ж было такому случиться, когда на летучке Геннадий Николаевич высказал ряд недовольств по выставленным заметкам, на полосах многое его не устраивало. Остановился на полузаполненной второй полосе (где стояла и моя заметка строк на 100). Перечитал еще что-то из верстки, а потом: „А на второй полосе вообще читать нечего, кроме вот этой заметки про колледж…“ Хорошо, что я сидел на стуле. Я стопроцентно уверен, что он всё понял, но сделал вид, что не заметил так называемой джинсы́ (негласной рекламы), которую я просто был вынужден публиковать под давлением директора колледжа: детей ваших приму при условии оказания помощи учебному заведению».

В сентябре 1992 года Василия вновь позвали к главному. Он шел по длинным коридорам почему-то в раздражении.

«Было предчувствие, что опять в какую-нибудь заварушку…

— Василий, что-то ты давно у нас никуда не ездил, — с улыбкой усадил он меня на стул.

— Геннадий Николаевич, опять горячая точка?..

В моем вопросе уже было недовольство. Правда, не отказ. Он поулыбался своей фирменной улыбкой.

— Ну да, там будет тепло…

И тут мне на голову обрушилась… командировка в круиз по странам Средиземноморья на теплоходе „Леонид Соболев“ на 24 дня.

— Что надо написать?

— Сейчас заметку с собрания устроителей круиза в клубе „Правды“. Ну а потом репортаж.

Так я попал в пресс-пул (нынче это модное словечко) на конкурсе „Мисс Пресса-92“.

Я не знаю, почему Геннадий Николаевич отправил меня в эту поездку. Но в одном твердо уверен: он умел видеть в журналистах, кто на что способен, кто что мог (или не мог!) сделать и кому можно довериться».

Договариваясь по телефону с Василием Семеновичем о написании этих его воспоминаний и, разумеется, еще не читая их, я предполагала, что мы с автором никогда не виделись. И вдруг: