Интервью в «Моей газете»

Интервью в «Моей газете»

Спустя два с лишним года после того, когда Геннадий Николаевич совершил стремительный взлет во власть и уже стал вторым по счету председателем Госдумы РФ, у него взял интервью журналист Александр Соколов из нового издания «Моя газета». Александр спросил нового председателя Госдумы:

— В Думе отразилась и ваша судьба, ваше вхождение во власть. Что можно увидеть в этом отражении? Личные амбиции, общественный долг, стремление продолжить карьеру?

Г. Н. Селезнёв ответил бывшему коллеге по «Комсомолке» необычайно смело и даже резко по отношению к людям и обстоятельствам:

— Дело в том, что мое вхождение во власть не было случайным по одной простой причине. Эта власть пыталась мне ломать не ребра — хотела свернуть шею, когда после расстрела «Белого дома» объявили вне закона… Бывший в то время вице-премьером господин Шумейко настаивал на том, чтобы Селезнёв был снят с поста главного редактора, чтобы «Правда» изменила название, сменила ориентацию. Но «Правда» — это не только главный редактор, и коллектив не собирался менять своих взглядов, а заставить нас сделать это никто не мог. Первой нарушила закон исполнительная власть. Министерство информации издало приказ о моем освобождении, хотя делать этого не имело никакого права. Мы столкнулись с произволом, с полным бесправием. Суд не принимал никаких исков. Тогда и созрели мои личные убеждения, что нужно что-то делать, чтобы подобные вещи не происходили ни с кем, будь то редактор «Правды» или редактор «Московских новостей». Поэтому, когда мне, как раз в октябре, было предложено войти в список компартии Российской Федерации для участия в выборах в Государственную Думу, я согласился… И когда я стал депутатом Думы, то, естественно, записался в Комитет по информационной политике, где председательствовал Михаил Полторанин, уже не такой ярый демократ, каким он был в 1991–1992 годах. Задачу перед собой я ставил вполне конкретную: укрепить законодательную базу для защиты средств массовой информации.

— И вам это удалось?

— После двух лет борьбы мы приняли в конце концов закон о государственной поддержке средств массовой информации. Приняли, несмотря на упорное сопротивление исполнительной власти. Приняли также закон о телевидении. Правда, он так и не был подписан президентом. Мы старались вникать в конфликты, которые возникали в журналистских коллективах при столкновении их с администрациями на местах. А этих конфликтов было много — закрывались неугодные издания, ломались судьбы журналистов. Приходилось много выезжать в регионы, подключать к решению конфликтов прокуратуры, суды…