Много раз Геннадий Николаевич и мне помогал таким образом. Наша группа „Регионы России“ располагалась строго по центру зала, и спикер мог чаще других видеть наши рвущиеся вверх руки. Предварительная запись на вопросы и выступления появилась позже. За это мы тоже его ценили. К нему можно было подойти в любое время по пути на заседание или по его окончании, чтобы накоротке обсудить свою проблему. Самым отчаянным удавалось во время его перекура попасть в комнату для курения, чтобы попробовать озвучить свой вопрос».

Никогда Геннадий Николаевич не забывал и о своих коллегах-журналистах. Вот свидетельство Георгия Владимировича Пряхина, работавшего и в газетах, и на телевидении, и во власти, и в издательствах:

«Геннадий Николаевич много помогал газетам и издателям. Он пробил закон о том, чтобы сняли НДС с издателей и с газет. Теперь это уже не действует. Но пока был Селезнёв — действовало».

Он никогда не отказывал и в личных встречах с бывшими коллегами. Даже лучше сказать вот как: он и не считал бывших — бывшими.

Один из моих добрых друзей, давний коллега по собкоровскому корпусу «Комсомолки» Арам Саркисян, ныне председатель Демократической партии Армении, как-то, приехав в Москву, рассказал мне за чашкой кофе о том, насколько серьезно мог Селезнёв защитить и защищал своих прежних коллег, будучи на одном из высших постов в государстве.

— О Селезнёве как о политике я обязательно скажу, но сначала позволю себе рассказать об общей ситуации за несколько лет до этого, — сказал Арам Саркисян. — В августе 1990 года коммунисты в Армении легко отдали власть «уличным» деятелям. Председателем Верховного Совета был избран беспартийный Левон Тер-Петросян, сотрудник Института древних рукописей, знаток древних мертвых языков, оратор. Они собрали свою команду — без опыта управления, но с большим желанием задержаться во власти.

Перед коммунистами встал вопрос, как реанимировать партию? В ноябре 1990 года созвали съезд, обновили руководство. Меня избрали секретарем ЦК КПА по идеологии. Обстоятельства так уж сложились, что через несколько месяцев фактически мне пришлось исполнять обязанности первого секретаря, а в мае 1991 года меня де-юре избрали лидером партии.

А в регионе уже полыхало. Пламенем раздора разгорался карабахский конфликт. Уже были погромы в отношении армян в Сумгаите, Баку, Кировабаде и в других армянонаселенных районах Азербайджана. И нам надо было совместными усилиями каким-то образом процесс остановить. Едем в Москву. Я еще секретарь ЦК по идеологии, но возглавляю делегацию коммунистов Армении. Соответственно во главе делегации из Азербайджана приезжает также секретарь по идеологии Дашдамиров. Горбачёв нас принимает. Ведет с нами задушевную беседу. Мы пытаемся согласиться на что-то вразумительное друг для друга. Появляется заявление от имени двух делегаций, которое передается по программе «Время». И никакого эффекта! Горбачёв уходит от конкретных вопросов и решений. Как кот Леопольд: «Давайте жить дружно!» Он не брал на себя ответственности. Не знаю, по недомыслию или нарочно.