То, что СССР, как политическую и экономическую систему, следовало перестроить, спору нет. Но грубый, залихватский демонтаж великой державы стал настоящей катастрофой, последствия которой мир не может переварить по сей день.

А теперь о нашем с тобой бывшем главном редакторе. Селезнёв, в отличие от некоторых тогдашних политиков, был мужчиной абсолютно твердых убеждений и принципов.

И вот 1996 год, в Армении проходят президентские выборы. Я тогда уже был председателем ДПА — Демократической партии Армении. Партия по идеологии социал-демократическая, социалистическая. Уже будучи кандидатом в президенты, приглашаю оппозиционных кандидатов на совет. Предлагаю решить вопрос единого кандидата для участия в выборах от оппозиции. После долгих обсуждений не все согласились, но основная группа кандидатов объединилась. И мы выдвинули единого кандидата — бывшего премьер-министра Вазгена Манукяна.

Мы за месяц сумели переломить ситуацию. И фактически выиграли выборы. Но «они» сфальсифицировали результаты. Ситуация накалилась. Десятки тысяч человек шли за нами, на митингах призывали к отставке президента. Но в результате одной провокации власть вывела на улицы войска, даже танки против народа. Тер-Петросян и команда очень хотели жить во власти.

Решили нас арестовать. Я не мог представить, что какие-то костоломы поднимут руку на меня. Я ушел. Мы провели «операцию», и 1 октября я прилетел в Москву, хотя все выезды из республики для нас были закрыты.

2 октября позвонил Селезнёву, он назначил встречу на 3 октября. С утра прихожу. Заранее спросил по телефону: «Мне пройти через общий вход с Охотного Ряда?» — «Нет, ты пройдешь через служебный вход».

Прихожу к Геннадию Николаевичу. Рассказал о том, что произошло: «Из моей квартиры представители спецслужб просто не уходили, сидели, ждали, чтобы меня арестовать. Многие уже были в СИЗО».

— И что тебе сказал председатель Госдумы?

— Как председатель партии, кандидат в президенты я приехал к человеку, которого не только уважал, — я ему доверял. Я пришел к нему как к товарищу. Мы друзьями не были, но были товарищами по духу. Он мой бывший руководитель, который всегда занимал принципиальную позицию. У нас был откровенный разговор. Он сказал: «Ты подтвердил то, о чем я уже знал. Всё решится, не волнуйся». Я сказал, что там ведь есть арестованные! Через неделю этих ребят отпустили.

Селезнёв позвонил Ельцину. Тот переговорил с виновником создавшейся ситуации. 18 октября я вернулся в Ереван, и оказалось: ко мне претензий нет.

Геннадий Николаевич Селезнёв не рисовался, громогласных обещаний не давал, не говорил, что это очень сложно сделать и т. д.