Для серьезных режиссеров интеллект неотъемлемая составляющая личности. У Льва Додина на сей счет — безупречная, полагаю, формула: «Все разговоры о том, что артист может быть глупым, но талантливым, я не понимаю. Одаренный дурак останется дураком. Глупость победит любую одаренность».

Актеры иногда сами о себе создают легенды. Как Иннокентий Смоктуновский, к примеру, на полном серьезе убеждавший Михаила Козакова в том, что до начала работы в фильме «Гамлет» он не читал этой трагедии Шекспира, и рассказывавший композитору Александру Колкеру (после гениального исполнения в спектакле БДТ роли князя Мышкина), будто не читал роман «Идиот».

Журналист Ярослав Голованов называет Евгения Евстигнеева «довольно примитивным, малообразованным и лениво думающим человеком», который был «настолько гениальным актером от природы, что, казалось, у него все как-то само собой получалось…».

«О Евстигнееве, — вспоминал Михаил Козаков, — иногда говорили: „Он не был Спинозой“. Это неправда. Он, возможно, не был так образован, как некоторые в нашем цехе. Но он, я думаю, был человек мудрый, что выше ума».

Леонид Хейфец, убежденный в том, что дурак не может быть хорошим артистом, говорит: «Зато актерское нутро часто заставляет притворяться дураком… Я не раз слышал что-то вроде: „Ты смотрел интервью с Евстигнеевым? Да он двух слов связать не может! Он только пьет и барабанит вилками по кастрюлям… А Смоктуновский вообще какую-то чушь несет…“ Но я работал с этими людьми, имел с ними откровенные разговоры и знаю: это мудрецы, величайшие мудрецы своего времени. И я благодарен судьбе за то, что она мне позволила встретиться с ними».

На вопрос, что нужно актеру, Борисов отвечал с предельной краткостью: «Ум». И это Борисов, который никогда не занимался режиссурой, который был, по словам Михаила Козакова, «органичен, как кошка, был разнообразен, пластичен» и переиграл все в диапазоне от «За двумя зайцами» до «Кроткой». «И был, — говорит Козаков, — умен и выстроил свою судьбу».

Вовсе не исключено, что раздражительность Борисова, связанная в основном с недостаточной каждодневной подготовленностью партнеров и чрезмерной, неоправданной затянутостью съемочного процесса (хотя «Проверка на дорогах» была снята в рекордные — для Германа! — сроки: «всего» за пять месяцев, но потому, наверное, что лента была дебютной для режиссера, потом он стал снимать фильмы годами), эпизодически проявлялась в работе над фильмом «Проверка на дорогах», и это позволило Алексею Герману назвать Борисова — с оговоркой «мне казалось» — человеком «недобрым по отношению к труппе, сердитым». «Вот ему, — пытался аргументировать свое предположение режиссер, — нужно было уехать в отпуск — трава не расти. Плачь перед ним, на колени становись. Нет, он уедет. Но может он и прав был. Что-то внутри себя чувствовал. Не так все просто».