Отъезды Высоцкого за границу ставили, по мнению Валерия Золотухина, «производство — то есть, театр — в определенную от него зависимость». «Мы, — пояснял Золотухин, — собирались с „Гамлетом“ на фестиваль, и Любимов для подстраховки приказом своим назначил на роль Гамлета меня… Репетировать мы начали в то время, когда Володи в стране не было. Все шло нормально, Любимов был доволен моей работой. Тут приехал Высоцкий и, узнав, что я репетирую его роль, заявил: „Валерий, если ты сыграешь Гамлета, в день твоей премьеры я уйду. В самый плохой театр“. Хорошо зная Володю, его угрозу, продиктованную уязвленным самолюбием, я всерьез не принял. Гамлета же мне не пришлось сыграть по чисто техническим причинам: Любимов вынужден был бы полностью перекроить под меня готовый спектакль, построенный на индивидуальности Высоцкого».

То есть не сложилось у Золотухина с «Гамлетом» не потому, что признал свое согласие играть Гамлета (не подчинение было, как в армии, приказу Любимова, а предложение режиссера и согласие актера — только потом появился приказ), не потому, что задумался над угрозой Высоцкого, а всего лишь «по техническим причинам». Не будь их — сыграл бы Гамлета при живом Высоцком. (После смерти Высоцкого Юрий Петрович Любимов спектакль не возобновлял.)

Когда Золотухин начинал репетировать Гамлета, репетировать переставали Алла Демидова (Гертруда) и Вениамин Смехов (Клавдий). «Алла и я, — говорит Смехов, — предчувствовали реакцию Володи».

«Я уж сутки, полтора суток, — записал в дневнике Валерий Золотухин 13 февраля 1992 года, — живу в ознобе от звонка Хейфеца, через два слова которого я понял, о чем будет речь. Олег Иванович Борисов очень болен, играть Павла I не может, „ищите замену“… Назывались артисты, но когда было названо имя Золотухина, все единодушно сказали: „Это класс!“ „Похоже, они правы“, — заметил я Хейфецу. — Итак, мне предложено заменить… что я пишу „заменить“? — сыграть вводом Павла I, и срочно. Где-то с 20 марта до 1 апреля. Что это?! Бог помогает мне. Господь посылает мне шанс. Использую ли я его? Но ведь это будет грех великий, если я не сделаю этого. Господи, помоги мне!! Сергий Преподобный! Дай мне силы!! Пошли мне напутственное благословение в этом плавании. И я совершу…»

Каким виделся Золотухину Павел? «Я, — говорил он, — хочу к Павлу I подойти похудевшим, истощенным, изможденным внешне — тогда я буду чувствовать себя уверенно… Мне Павла надо сыграть! Гениально». Внешний эффект — для себя? С борисовским представлением о Павле сравнения быть не может.