С чего бы вдруг Товстоногову опасаться Борисова? Артист что, намеревался занять его место? Нет, конечно. Из кожи вон лез для того, чтобы участвовать в определении репертуарной политики театра и в закулисных разговорах о распределении ролей? Тоже нет. В труппе было, кому этим заниматься. Они и занимались, попутно интригуя, в том числе и против Борисова, предельно дисциплинированной «белой вороны», особенно белой на фоне капризов и даже открытого непослушания некоторых звездных актеров БДТ.

И кто они — многие (!) другие режиссеры, которые опасались Борисова и с которыми у него были будто бы постоянные нелады? Не Лев же Додин, надо полагать, с которым у Борисова вышло поразительное по сути своей творческое сотрудничество сначала в «Кроткой», ставшей на десятилетие театральной визитной карточкой двух столиц, а потом в «Вишневом саде», придуманном режиссером для Фирса — Борисова. И не Вадим Абдрашитов, разумеется, создавший с Борисовым три фильма-шедевра: «Остановился поезд», «Парад планет» и «Слуга». И, наверное, не Леонид Хейфец, поставивший «на Борисова» «Павла I»…

Резко, спустя 16 лет после ухода Олега Ивановича из жизни, высказалась на страницах украинской газеты «Факты» сестра Георгия Александровича Товстоногова — Натела: «У Олега Борисова был неуживчивый, я бы даже сказала злобный характер, поэтому никто особенно и не огорчался, когда он ушел». Муж Нателы — артист БДТ Евгений Лебедев — называл Борисова «злым от природы».

Незадолго до того, как Товстоногов принял решение инсценировать повесть Владимира Тендрякова «Три мешка сорной пшеницы», в БДТ пришел режиссер Давид Либуркин. С Георгием Александровичем у него был («вроде как», оговаривается Борисов) такой уговор: в двух спектаклях он ему ассистирует, третий ставит сам. Либуркин приступил к репетициям «Трех мешков…» — стал «разминать» задуманное Товстоноговым, подключившимся к работе после основательной «разминки». «Для меня „размять“ — главное, — говорил Борисов. — Роль делается за столом. И чем упорней и скрупулезней будет эта работа, тем потом легче приспособиться к любой режиссуре. В кино некоторые режиссеры меня окрестили „скрупулезником“ (такое определение Олегу Ивановичу дали еще в Театре им. Леси Украинки — за въедливый подход к каждой роли вообще и к каждой детали спектакля в частности. — А. Г.)».

«Давид, — говорил Товстоногов Либуркину, распределяя роли и напутствуя, — все актеры у вас замечательные. Посмотрите, какой букет: Стржельчик, Копелян, Тенякова, Медведев, молодой Демич… он уже заставил о себе говорить… Со всеми вам будет легко работать. Есть только одна трудность — Олег Борисов!! С ним вам будет как в аду. Каждую секунду будет останавливать репетицию и о чем-то допытываться. Характер — уффф!! Мужайтесь, Давид, тут я вам ничем помочь не могу!» И развел, по свидетельству Олега Ивановича, руками.