Когда Борисов получил в 1974 году звание «Народный артист РСФСР», ему в трехкомнатном домике выделили комнату и веранду в дачном городке Комарово. Борисовы ездили туда каждый выходной, каждый свободный день. Четыре года спустя, когда Олег Иванович стал народным артистом СССР, жилищные дачные условия ему улучшили. И в распоряжении семьи Борисовых был отдельный финский домик с двумя комнатами и верандой.
Роман Степанович и Лариса Гавриловна Латынские, переехавшие в Москву, купили в подмосковном поселке Ильинское финский домик — у женщины, которая выиграла его в лотерею и, продав, уехала к сестре. Алла и Олег на дачу эту, расположенную в частном секторе поселка, приезжали при первой же возможности, и Олег стал мечтать о своем домике.
«И чтоб забор, — с иронией конкретизировал мечту Олег Иванович, — не редкий, не плетеный, не как тын, а высоченный, без единой щели, с колючей проволокой». И — спрятаться за забором от бесконечных поверхностных суждений, напыщенности и надутости многих представителей театрального мира, да и просто от назойливой, лезущей изо всех щелей суеты текущей жизни.
В доме на Грузинской одним из соседей Борисовых — этажом выше — был помощник тогдашнего председателя Совета министров СССР Николая Ивановича Рыжкова. Одинокий человек, поклонник творчества Олега Ивановича. Он сказал Олегу: «Пишите заявление, а я попробую записать вас на прием к Промыслову (Владимир Федорович Промыслов возглавлял Моссовет. —
Началась многомесячная эпопея.
В заявлении непременно следовало указать адрес, по которому находился домик. Домик этот, вернее, свободные полдома, был в Ильинском, где жили родители Аллы. Владелицей была женщина, орденоносец-угольщик. Она и предложила Ларисе Гавриловне и Алле, с которой познакомилась, купить его. Когда настало время ехать на прием к Промыслову с подготовленным заявлением, чего только Олег Иванович не придумывал, чтобы избежать этого: ссылался на занятость, на температуру, говорил, что это стыдно, что ему откажут… Роман Степанович посадил Олега в машину и отвез в Моссовет. Разрешительная резолюция от Промыслова была получена, но она, как оказалось, ни на что не влияла.
На эту половину дома претендовали люди, которые уже жили в другой половине много лет. И не только они — кто-то еще из дачного кооператива «Красный угольщик». Вопрос рассматривался на собрании. Со стороны казалось, что это — формальность, но Олега Борисова не приняли. Наслушавшись того, что и как говорили выступавшие на собрании — «все больные, все великие, все народные — много вас таких…», — Олег Иванович разнервничался и угодил в больницу.