Купил Олег Иванович специальный станок, переплетал книги. Хотел завести пчел, изучал литературу по этому вопросу. Накупил рыболовных принадлежностей. «Рыбалка, — говорил, — дело серьезное. Для меня-то точно. Я прошел школу Саши Анурова, киевского актера, мы с ним через пешеходный мост в Киеве на Труханов остров ходили. Он меня учил. Может, в его глазах я выглядел тогда смешным, но „перья этаким павлином“ не распускал — стеснялся. А в Тракае с браконьером Ромой Карповичем ходил на угря. Ставили перемет, я наживлял его рыбками. Угорь бывает в движении ночью, вьется вокруг камышей и осоки. „Он живучий, сволочь, — объясняет мне по-польски Роман, — только если ему хребет переломить…“ Мы притаивались в камышах, а за нами милицейский катер увязался. Еле удрали. Зато во вторую ночь попался угорь с ослепительным металлическим цветом кожи. Как женская сумочка. Я его закоптил самолично. Вообще я учился по книге Сабанеева „Жизнь и ловля пресноводных рыб“. Есть такой двухтомник…»

Олег бредил ровным английским газоном. Мечтал вырастить на даче такой же, как в Гайд-парке. Всегда сокрушался, что на территории дачи какие-то пролысины, неровности, которые он не может устранить. Покупал специальную почву. Газонокосилку Олег и Алла везли из Франции. В России их тогда еще не было. Купили — довольно громоздкую — в Париже после озвучения фильма «Луна-парк». Режиссер фильма Павел Лунгин советовал Борисову купить автомобиль. «У меня есть „Волга“, — ответил Олег Иванович, — мне хватит. А вот газонокосилка!..»

Олег Иванович и Юра были за Аллой Романовной как за каменной стеной. После «Ленфильма», с которого ее провожали со слезами на глазах (уезжала в Москву поездом, и купе было завалено цветами), она уже никуда не устраивалась на работу. Закончила в возрасте пятидесяти лет. Ролан Быков приглашал Аллу Романовну возглавить свое объединение на «Мосфильме». На семейном совете решили: работать она прекращает, а они — Олег и Юра — обязуются соблюдать установленный ею режим.

Когда у Олега Ивановича был спектакль, весь день подчинялся ему. Даже если вечером предстояли не знаковые спектакли, он был, по свидетельству Юры, «малоразговорчивым и малосимпатичным». Лучше было не задавать ему в это время вопросы, не подходить, ничего не просить и не звать к телефону.

Чем больше нарастал конфликт во МХАТе, тем больше Олег Иванович замыкался в семье. Его жизнь во многом была защищена силами Аллы Романовны: она растворилась в семье. «У Алены, — говорил, объявив о выходе на пенсию, Олег Иванович, — может быть много профессий: ресторатор, дизайнер, ботаник… И я не отстаю: водитель с одной дыркой в техпаспорте, тупейный художник (это от Голохвостого — Юрка только мне голову доверяет), коптитель угрей и японовед. Надо освоить еще пчеловода и переплетчика книг. Без театра продержимся…»