– Кто такой? Чем живет? Почему здесь?

– Бухло фрицам проваливал, неплохое лавэ поднимал, себя братвой кликал, – заявил Жорик и притушил косяк.

– Братвой! Чалились? – поинтересовался Степа, отхлебнув из кружки какую-то мерзость, похожую на нефть.

– Какое там! Двое имели смешные сроки – за бакланку, у хозяина на общем, в мужиках были, а третий – вот этот – чистый фраер; видать, в институтах учился, комсомолец, сынок маменькин, – доложил Берендей.

– Вот такого бы я раздавил, как гниду, не думая и с удовольствием, – недобро сверкнул глазами Жорик.

– Ну, и как у них, шло? – продолжал пытать Степа.

– Влет! Говорю же, с лавэ там порядок, – ответил Берендей.

– Кайфуешь, значит, волей надышаться не можешь, на деньги воровские наши позарился? – зловеще произнес Степа и так скрипнул зубами, что, казалось, эмаль посыпалась на пол. – Так я не понял, кто тебе, сука, разрешение барыжничать давал?

– А никто, сам, внаглую! – прокомментировал Берендей. – Так мало того, еще и черным оборотку не слабую на толчке дали, менты туда скорых понавызывали…

– Эх, бакланье и есть бакланье, бакланье и фраера, а фрайеров – что? – Степа поднял вверх указательный палец.

– Учить надо! – зловеще процедил сквозь зубы Жорик.

– Верно гутаришь, – согласился Стёпа.

– Фраерок-то не простой, а русский шпиён, трудится на благо своей закордонной родины, – подал голос Берендей.

– Братан, мы политикой не занимаемся, – оборвал Стёпа. – Нас бизнес интересует, лавэ.

– Значит, тебя предупреждали? – сказал Петрович. – Берендея на переговоры посылали – хотели миром решить… А что ж ты, фраерок, ослушался? – При этих словах он швыркнул ноздрей, втягивая с ногтя белый порошок…

– Виноват, пьяный был в стельку – вот и схамил! – попробовал я своей репликой встроиться в их тему.

И понял одно: про свою контору и про себя – ни слова: адресность и подробности только навредят.

– А знаешь, ты мне понравился сразу, – вдруг сказал Степа. – Но мы уже слово дали, деньги за твою душу получили сполна…

– Приготовься принять смерть подобающе, как мужик. Ты же русский?

– Русский, – ответил я.