И если удался номер с Вернером фон Брауном, то еще неведомо, получится ли у вас такой же пируэт с Маркусом Вольфом, чтобы перетащить живую легенду «Штази» через Атлантику… Нам только одно непонятно: зачем надо было устраивать драку с турками на барахолке у Бранденбургских ворот и орать им: «Вали отсюда, чёрное дерьмо!» Неужели так в Штатах вас ниггеры достали – тоже в расизм потянуло? А-а!.. Как вы нам обрыдли вместе с русскими недоумками!

Шварцер хотела еще что-то выпалить, открыла рот, но спохватилась, сообразив, что я намеренно провоцирую ее на откровенность.

– Довольно эмоций, – зловеще проговорила она. – Сейчас русские шок-бойзы сделают из тебя животное. Они вбили себе в тупые головы, что ты русский шпион, и пытать тебя будут, естественно, по-русски. А газеты завтра напишут: разборки русской мафии. Ну, как сценарий? Еврейская свинья Бертольд Брехт заплакал бы от зависти.

– Коли мне все равно умирать, скажите правду: на чьей совести гибель политической пары?

– Вы еще не догадались? – искренне удивилась Шварцер и, самодовольно усмехнувшись, добавила: – Не все ли вам равно? «Штази», КГБ, МОССАД… Ну да ладно. Тут сработал феномен под названием «Сатурн, пожирающий своих детей».

– Вы страшнее, чем я думал, – честно признался я, понимая, что у меня один выход: на тот свет.

На минуту воцарилось молчание, которое прервал голос вошедшего в комнату Берендея:

– Все готово к экзекуции, фрау Шварцер! Вы можете идти, мы завершим дело. – И он картинно сложил руки крестом.

– Успехов вам, шок-бойзы! Tschuss![79]

Меня провели по закоулкам особняка, затем втолкнули в огромную комнату…

Это была традиционная блат-малина под названием «столичный филиал», коридор с немереным количеством комнат. В самой большой громоздился вместительный стол, два продавленных дивана с возлежащими на них тремя мужчинами 25–35 лет; к стенкам прижались несколько кресел. Страшная замусоренность, беспорядок, пустые бутылки, пачки от сигарет. На спинках кресел раскидана фирменная одежда вперемежку с лагерной робой, выдаваемой в русских колониях. Дорогие туфли в больших количествах были разбросаны тут и там.

На столешнице много пачек из-под чая, немытые стаканы, эмалированная кружка с рисунком, – замурзанная до предела. Горстями разбросаны шоколадные конфеты, стоят початые банки с черной и красной икрой, кипятильник со свернутым шнуром.

Порножурналы с демонстрацией голого женского тела, шприцы, золотые кольца, недоеденная колбаса и ветчина, вобла… Густо витает причудливая смесь из запахов анаши, алкоголя, крепко заваренного чая, сигарет, сигар, мужского пота, качественного парфюма, еды, медикаментов, сгоревшей свечи, жженой кожи из обивки кресел.