Я закрыл за ней дверь и сказал:

– Ну, привет, Саманта Смит!

Она обвела настороженным взглядом мои апартаменты.

– Ты уверен, что тут можно говорить?

– Как будто мы для кого-то представляем жгучий интерес, чтобы поставить в наши номера дорогостоящее прослушивание…

Она пожала плечами.

– Вот твои документы, – сказала она, протягивая мне папку. – У тебя ничего английский, как будто ты – чиновник-сноб из Вашингтона, который учился в Йельском университете.

– Зато с испанским не все гладко, – повинился я. – На месте, мне нужно будет из кожи вон лезть, чтобы оправдать свое тамошнее имя и фамилию.

– Ерунда, – махнула она рукой. – Все смешалось в этом мире. Допустим, ты латинос, который настолько американизировался, прямо с ночного горшка запел «Янки-дудль» и стал вылитым гринго.

А с такой фактурой, как у тебя, латинос сегодня пруд пруди. Отпусти бородку, напяль берет на голову – вылитый Че Гевара… – Она спохватилась, что нечаянно перешла к неформальной части наших отношений, и твердо проговорила: – Итак, к делу… Транспозиция такова. Через пару дней мы отплываем глухой ночью на другую сторону Мексиканского залива. Нас там будут ждать и доставят на место раскопок. Будет специалист-археолог из Веракруса, который и посвятит тебя в тонкости великой цивилизации ольмеков.

– Это так интересно, – брякнул я и приобнял Саманту за плечи, чтобы подвести к широкой двуспальной кровати.

Все в номере замерло, время словно остановилось – в общем, вы понимаете, что я имею в виду. Все мои мышцы сковал холодок неуверенности и стыда.

Саманта легко стряхнула мои руки и повернулась лицом ко мне.

– Об этом мы не договаривались, да и в твоем меморандуме таких сцен не прописано, – спокойно произнесла она, иронично заглянув в мои неподвижные глаза, и добавила: – Кстати, вот твои материалы, с которыми тебе надо ознакомиться, доставлены только что из Вашингтона самолетом.

– Чёрт с ними, – сказал я. – Мне бы в койку, только дай мне до нее добраться.

– Ладно, тогда завтра утром, – согласилась она. – Но запомни: тебе надо позвонить в Вашингтон, когда ты справишься с домашним заданием. У тебя есть пожелания относительно деталей операции и нюансов экипировки, поскольку дьявол как раз и прячется в деталях?…

Как и положено в кинотриллерах, операция началась глухой ночью. Американский эсминец вошел в территориальные воды дружественного государства на малых оборотах и с выключенными огнями. В условленном квадрате к нам пришвартовался катер. В темноте нельзя было разобрать ни внешний вид, ни размеры судна. Нас вместе с грузом на специальной лебедке опустили на крошечную палубу, и вскоре мы пошли своим ходом к невидимому побережью. Двигатель работал еле слышно, но мощно – в темноте мы стремительно летели вперед, будто на подводных крыльях.