Мы решили, что утро вечера мудренее, и пошли укладываться в развернутую для нас военными двухместную палатку. Предварительно мы перетащили наш скарб подальше от тропы и спрятали его в кустарнике под валунами, это было рядом с палаткой.

– Hasta la vista[83], дорогая Саманта, как говорят в этих краях.

– Tschuss[84], гepp Пит! – отозвалась она по-немецки, давая понять, что знает, кто я и откуда.

Утром меня разбудила фиеста певчих птиц.

– Ну, вот мы и у цели, – сказал я, увидев мордашку Саманты, показавшуюся из спальника. – Мы теперь находимся как раз напротив этих горных пещер, где расположилась лагерем Линда Шварцер. Гребень каньона прямо перед нами.

– Когда мне лучше появиться у наших коллег-археологов?

– Ближе к полудню. Ты пойдешь с одним из людей Хорхе Гонсалеса. Он мексиканец, знает английский. Вот набор художественных премудростей: мольберт, тюбики с краской, кисти, карандаши.

У меня созрела превосходная идея: поскольку у них в стане буддийский монах, который хотел бы принести учение Будды в Мексику, то надо сделать ставку на его противоречия с Линдой Шварцер.

– Идет! – согласилась она. – Только как выйти, скажем так, прямо на него? Мне нужна полная картина: место и время его медитации, молитв. Есть ли информация?

– Да, он обычно после завтрака уходит к храмовому комплексу – это на восточной стороне, у подножия пирамиды. В раннее время там никого из нукеров Шварцер нет. Он в одиночестве справляет свои духовные потребности. Час-полтора. Времени достаточно. Тебе надо появиться там под занавес его молитвы. Разумеется, случайно. Познакомиться с ним – и сразу же проявить интерес к его персоне, вояжам по миру, лекциям и прочим делам его духовной миссии в Новом Свете. И тащить его к нам в лагерь, если получится. Мы попробуем его перетянуть на нашу сторону и узнать тайну за семью печатями – где спрятаны «изделия»?

Когда буддийский монах, или, официально: ваджра-регент Озел Тендзин, только-только приступил к медитации, – Саманта загрузилась с художественной атрибутикой в седан и отправилась с мексиканским ассистентом в объезд по направлению к нашим «коллегам» по археологическим раскопкам.

Все вышло, как мы рассчитывали. Ваджра-регент Озел Тендзин только что закончил медитировать и направился за угол пирамиды, чтобы вернуться в лагерь Шварцер, а на его пути уже сидела за мольбертом Саманта Смит и тщательно водила кистью по листу ватмана, на котором эскизно был начертан ольмекский храм.

Мимо нее нельзя было пройти незамеченным. Монах остановился и, поклонившись, заговорил с сильным английским акцентом: