Я расхохотался от вальяжного тона статьи и представил воочию, как прилетаю в Москву, без проблем окунаюсь в суматошную жизнь моей любимой столицы. Снимаю квартиру, устраиваюсь на работу, обретаю прежние и новые связи… Глядишь, а там Лоретта, Марина или Светлана вновь подкатывают к моему порогу на «мерседесе» или «мазде». И тогда роль столичного джентльмена – для меня в самый раз. Ну не судьба мне, значит, иметь жену, детей, семью.

… Полчетвертого. Поворачиваюсь к Сонечке и смотрю, стараюсь ее запомнить.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, трогаю шею, плечи, выпавшую из розового пеньюара упругую сливочную грудь и торчащий темный упругий сосец…

Ах, милая моя Сонечка, как я благодарен тебе за уроки этикета и хорошего тона! Ты научила меня разбираться в винах, я узнал, что коньяк не пьют за обедом и не закусывают ни в коем случае лимоном. Я теперь знаю, что виски не охлаждают, а кладут в них лед. Теперь я ни за что не стану заталкивать бутылки с красным вином в холодильник. Точно знаю, что джин лучше пить перед едой, разбавив его горьким тоником и положив в него лед и лимончик. Благодаря тебе, Сончик, я теперь уверен, что граппа имеет вкус грузинской чачи и очень вкусен кофе эспрессо в придачу к ней, а особенно приготовленный на твоем затейливом комбайне.

Ты, моя прелесть, открыла мне такие мелочи, как великолепно приготовленное баранье мясо, от которого меня раньше воротило! Только в Германии я узнал, что имеется масса соусов для мяса, птицы и рыбы. Без тебя, Софи, я бы сроду не приучился есть рыбу специальными ножом и вилкой. Если бы не ты, мое очарование, я бы не стал поклонником испанского супа гаспачио, который едят холодным и со льдом, – а так бы и остался приверженцем только русской окрошки. Или довольствовался бы нашим узбекским пловом вместо утонченной поэльи.

Помнишь тот чудесный день, когда мы посетили с тобой небольшой ресторанчик в глухой испанской провинции? И как же здорово играли гитаристы, а мы причастились тамошним вином и, не удержавшись, пустились в пляс вместе со всем уже танцующим залом. А как лихо отплясывал с нами хозяин этого уютного заведеньица, смуглокожий Омар Годинес, который подсел за наш столик и выставил еще бутылку от себя, которую мы втроем и допили. Хозяин говорил нам много хорошего и называл нас самой красивой парой в зале. Как нам было весело! Какой ты была душечкой – веселой, роскошно-красивой, утонченной и нежной! И в то же время родной и близкой!

Я витал от радости и счастья на седьмом небе! И выплескивал в твой адрес столько слов, сколько не говорил ни одной из женщин. А как ты была откровенна со мной, как было открыто твое сердце! Потом ты, правда, говорила, что ничего не помнишь из сказанного мне в машине по дороге в отель, а я хорошо помню – мужчины не забывают таких жарких признаний… Лукавая и таинственная, все это схоронила в закоулках своей загадочной немецкой души.