– До свиданья, Пит, – сказала она. – Жаль, но мне кажется, что мы никогда больше не увидимся. По крайней мере… мне хотелось бы надеяться на другой исход.
И она пошла, не оборачиваясь, к «кадиллаку», из которого ей махнул какой-то мужчина в темных очках.
Я посмотрел ей вслед…
К Джонни я не стал заезжать, а только позвонил и наговорил ему и его жене массу приятных слов. Хотя мог бы и заехать. Думал, что еще увидимся, что он будет жить сто лет и больше. Оказалось, что я ошибся, действительность была более печальной, чем думалось…
P. S.
P. S.Следующим летом, я узнал грустную новость: Джонни положили в больницу с диагнозом «опухоль мозга». А через месяц – в конце июля – пришло известие о его кончине. Джонни было около семидесяти лет. Через два года прах Джонни перезахоронили на Арлингтонском кладбище героев-воинов в Вашингтоне. При погребении ему были оказаны такие почести, которые отдаются только для генералов или военнослужащих, имеющих особые заслуги перед страной. В торжественной траурной церемонии участвовали несколько генералов. Играл военный оркестр, несколько подразделений сопровождали траурный кортеж и произвели прощальный салют. Как и положено, звезднополосатый флаг покрывал гроб. Потом он был сложен в соответствии с церемониалом и передан Ингеборге. Один из генералов устроил для семьи и многочисленных гостей, приехавших из Германии, специальный осмотр Белого дома.
Могила Джонни находится не далее ста пятидесяти метров от места захоронения Джона Ф. Кеннеди. С учетом сложностей судьбы Джонни, о которых нам рассказывал он сам и которые привели к его уходу из армии в чине подполковника, подобные почести на похоронах более чем необычны. Скорее всего, у Джонни были такие значительные заслуги перед США, которые остались тайной для меня и Алекса. Бесспорно и то, что имя Джонни входило в список золотого фонда разведки. И пусть будет ему американская земля пухом.
XXXII. Die letzte Nacht mit sie[87]
XXXII. Die letzte Nacht mit sie[87]
Моя история любви, о, my love story, с горчинкой выдержанных вин, любовь как море…Прошли годы – как день, как час, как миг…
«Мы прожили с Соней Шерманн в Германии– страшно подумать! – семь лет…» – размышлял я на кухне, уставившись в одну точку.
Тут я на миг запнулся, боясь показаться себе уж слишком благородным и сентиментальным, но потом признал, что прожили мы все эти годы душа в душу.
Но как я ни бился последние два месяца, чтобы оживить чувства и эмоции моей пассии Сони Шерманн, как ни стремился реанимировать былые наши отношения, но у меня так ничего и не получилось. Моя роскошная Соня не реагировала никак на мои потуги – все было напрасно!