Я признаюсь вполголоса:

– Герр Дуда, я заметил это невооруженным взглядом. И в свою очередь беспокоюсь за вас.

– А, пустое. Мне уже девятый десяток. Всё, что я задумал по Моцарту, я сделал. Давайте ближе к делу. Пока они спят, мы с вами всё обговорим, и вы рано утром попрощаетесь, скажете, что улетаете, скажем так, на отдых в Турцию. На пляжи Анталии…

Дуда оглянулся и перешёл на шепот.

– На самом деле, друг мой, вы можете заехать в Майнц, к Сильвии Кернер…Туда они не сунутся. Разумеется, если это укладывается в ваши планы и в ваш проект «Русский Моцартеум».

– Герр доктор, я всё это уже предусмотрел. У меня снят номер, взята напрокат машина. Потому будьте покойны.

– Хорошо, – кивнул Дуда и добавил: – Я вам покажу самый дорогой мой экспонат, связанный с великим маэстро…

Дуда подошёл к висящей на стене картине, приподнял её – там была ниша с вмонтированным сейфом. Герр Дуда открыл сейф, достал бумаги, предметы и бронзовую копию посмертной маски Моцарта и выложил всё на круглый стол. Подозвал меня, сам же подошёл к окну, и проверил тщательность драпировки.

– Так вот она какая, маска! – обрадовался я. – Даже не знаю, что сказать. Просто помолчу.

Я с интересом осмотрел бронзовую маску, выполненную с гипсового оригинала. Мы попрощались с Дудой. Я пообещал завтра подъехать к нему, чтобы попрощаться официально. Условия игры диктовали свои правила: чета Романцовых заслуживала этих реверансов.

Возвращаясь назад, к отелю, я перешёл по каменному мосту через реку Ампер и тут же заметил, что справа в кустах что-то шевельнулось. Послышался сдавленный голос:

– Рудольф…

Моя рука юркнула в карман и нащупала нож, я нажал на кнопку, и лезвие выскочило наружу. Хороший ножичек с Кавказа. Я привёз его с чеченской кампании. Нож, правда, был не слишком большим, но вполне надежным. Лёгкое нажатие кнопки и мгновенно вылетало острое лезвие, которое запиралось в раскрытом положении.

Голос из кустов произнес ключевое слово в пароле. Я замедлил шаг, остановился, будто собирался раскурить сигарету, ожидая привычный обмен условленными фразами.

– Назовите себя, – произнес я, не поворачивая головы.

– Виктор.

Я ждал. Он должен был назвать начальную фразу пароля, а я, соответственно, – заключительную. Вместо этого он снова застонал.

– Черт возьми!.. Да помогите же мне! Скорее. Я… я давно жду…

Послышалось что-то похожее на предсмертный храп.

Я не ответил. Опыт подобных эпизодов у меня уже был. Причём, профессиональные артисты не раз пытались заманить в засаду. Я вытащил нож и осторожно раскрыл его. В наше время кто угодно может разузнать моё имя или кодовую кличку, в отличие от паролей.