– Вот как, целая семейка по антиквариату? – перебил я. – Если Виктор опознал его, то почему ничего не предпринял? Зачем мы бережем Глотцера– для чьего-нибудь дня рождения или для годовщины сицилийской каморры?

– Передо мной инструкции для Виктора. – Снова шуршание. – Вот: «Не предпринимать никаких мер, пока не выясните, какое задание выполнял субъект. Некто Красавчик-Ник».

Сансаныча распирало от любопытства выяснить, почему суперагент такого класса вот уже семь лет маскировался под дешёвого гангстера, но подобное любопытство могло бы стоить жизни многим людям. Или уже стоило.

– Хорошо, – сказал я. – Передайте, что я перезвоню, когда узнаю что-нибудь стоящее.

Виктор и в самом деле лежал в кустах, но ни один эскулап на свете не смог бы ему помочь. Я присел на корточки рядом с телом. Беднягу избили до смерти. Даже в темноте зрелище было не из приятных. Как всегда, насильственная смерть страшна своей естественностью.

Насколько я мог судить, при жизни Виктор был блондином лет двадцати пяти, возможно, одним из тех, кто проходил подготовку у Сансаныча. Мне показалось, что я его узнал, но не был уверен, поскольку кто-то очень постарался, чтобы сделать опознание крайне затруднительным.

Дождавшись, когда вокруг не было ни души, я с трудом вытащил труп из кустов и погрузил в свою машину. Потом повёз его прямиком к доктору Крафту. Изобразил величайшее изумление, когда врач сказал, что мой юный друг уже мертв. Совладав с нервами, я попросил доктора Крафта запросить в Берлине дальнейших распоряжений, после чего убрался вместе со своим горем.

На обратном пути, пересекая мост через реку Ампер, я притормозил. У меня не было особых сомнений насчет того, каким образом Виктор добрался до небольшого моста, откуда он меня позвал на помощь: его одежда была насквозь мокрой. Должно быть, его сбросили в реку где-то выше по течению. Как он сумел в подобном состоянии, израненный, истекающий кровью, умирающий, доползти до моста – одному Богу известно.

Другой вопрос: зачем ему это понадобилось? Возможно, что он стремился донести до меня какие-то сверхважные сведения. Либо – с не меньшей вероятностью – хотел просто умереть у меня на руках.

Вскоре я подъехал к отелю и оставил машину на привычном месте. Войдя в номер, я плеснул в стакан водки из металлической фляжки, которую достал из чемодана. В ушах эхом звенел голос: «Черт возьми!.. Да помогите же мне! Я ранен…» Ладно, ничего не поделаешь. Но водку я, тем не менее, выпил. Потом разделся и залез под душ. Как только моя рука потянулась к крану, в дверь позвонили.