Вернувшись после каникул в Москву, Бурлюк возобновил занятия: он «посещал Школу живописи, не пропуская ни одного дня». Занятия живописью проводились утром, с 9 до 12 часов, а уроки вечернего рисования — вечером, с 5 до 7. «Возвращался он всегда в обществе Владимира Владимировича Маяковского», — вспоминала позже Мария Никифоровна.

1913 год начался со скандала. 16 января душевнобольной Абрам Балашов с криком «довольно крови!» изрезал ножом находящуюся в Третьяковской галерее картину Ильи Репина «Иван Грозный и его сын Иван». Известие об этом потрясло Репина, и он, примчавшись в Москву, сразу обвинил в случившемся идеологов нового искусства: «То, что произошло, быть может, является одним из результатов того движения, которое мы замечаем сейчас в искусстве, где царят так называемые “новаторы” в искусстве, всевозможные Бурлюки…» Он считал, что именно призывы к уничтожению старого искусства, выдвигаемые «бездарными художниками» и «варварами», стали причиной случившегося как первый сигнал к «художественному погрому». Некоторые газеты даже писали о якобы случившемся «среди Бурлюков» чествовании Балашова.

Репина поддержали далеко не все. Максимилиан Волошин опубликовал статью, в которой утверждал, что Балашов «сделал по отношению к картине тот же самый жест, который Репин в течение тридцати лет производил над душой каждого посетителя Третьяковской галереи». 12 февраля Волошин выступил в Политехническом музее с докладом «О художественной ценности пострадавшей картины Репина» в рамках диспута «О современном искусстве», организованного обществом «Бубновый валет». В прениях к докладу выступили сам Репин и Давид Бурлюк, которого публика ожидала больше всего.

Выставка «Бубнового валета» открылась 7 февраля в помещении Общества любителей художеств на Большой Дмитровке. Заявленные ранее работы итальянских футуристов на выставке отсутствовали, и, несмотря на более чем представительный состав участников, включавший в том числе французов Вламинка, Брака, Синьяка и Пикассо, именно работы Давида и Владимира Бурлюков привлекли, уже по традиции, всеобщее внимание. Уже который год братьям удавалось держать пусть скандальное, но первенство в глазах публики и критиков, не устававших описывать их работы. Интересно мнение Казимира Малевича, который писал Михаилу Матюшину и Иосифу Школьнику: «Владимир Бурлюк занимает первое место своими красивыми глубокими красками и формой, а Давид хотя и из четырёх точек пишет, но отстаёт от времени своей старосовременной Малороссией».

Представленных на выставке художников по инерции ещё называли кубистами. Но продлится это недолго. Вскоре всех «левых» русских художников и поэтов, невзирая на подчёркиваемые ими самими различия, и публика, и критики начнут называть «футуристами».