В сентябре и октябре Маяковский много выступает — в Нью-Йорке, Кливленде, Детройте, Чикаго, Филадельфии. «Фрейгайт» публикует его стихотворения в переводе на идиш, а Бурлюк в типографии «Нового мира» издаёт отдельными книжечками два стихотворения Маяковского: «Солнце в гостях у Маяковского» («Необычайное приключение») и «Открытие Америки» («Христофор Коломб»), снабдив их своими рисунками. Всё, как в старые добрые времена «Турне кубофутуристов» и выступлений в «Кафе поэтов». Маяковский с успехом продавал эти книжки во время своих выступлений. Интересно, что в обеих книгах Бурлюк самовольно изменил названия, чем Маяковский был весьма недоволен. Вместо «Солнце» книжка стала называться «Солнце в гостях у Маяковского», а Колумб стал вдруг Коломбом (по-американски, как считал Бурлюк). При этом Бурлюк ещё и дал ко второй книжечке эпиграф: «Христофор Колумб был Христофор Коломб — испанский еврей. Из журналов». Возможно, это было своеобразным «алаверды» со стороны Бурлюка еврейским газетам и организациям, которые помогали ему с организацией выступлений Маяковского. Николай Иванович Харджиев, побывавший 23 июня 1926 года на выступлении Маяковского в Летнем саду в Одессе, утверждал, что у самого Маяковского в черновиках никакого «Коломба» не было, и во время чтения стихотворения он произносил исключительно «Колумб».

Маяковский мог находиться в Америке шесть месяцев, но уехал через три. Одной из причин было то, что почти совершенно закончились деньги — Лиля Брик собралась в Италию, и он отправил ей 950 долларов на поездку. Перед отъездом на последние деньги Маяковский купил Элли Джонс зимнюю одежду и оплатил месячную аренду квартиры. На самом себе он экономил. Если из Парижа Маяковский ехал первым классом, то на корабле «Рошамбо», который шёл из Нью-Йорка в Гавр, он провёл восемь дней на дешёвой койке на самой нижней палубе. И тем не менее, когда Элли, провожавшая поэта на корабль, вернулась в свою квартиру, чтобы «броситься на кровать и рыдать», вся её кровать была усыпана незабудками.

«“Вокруг света” не вышло, — писал Маяковский в автобиографии. — Во-первых, обокрали в Париже, во-вторых, после полгода езды пулей бросился в СССР». Так ли уж пулей? Ведь желание завершить кругосветное путешествие было сильным… 6 сентября он телеграфировал Лили Брик: «…несчастье Хургиным расстроило визные деловые планы. Если месяц не устрою всё, около десятого октября еду домой». Не устроил…

Вернувшись в СССР, Маяковский неизбежно вынужден был отвечать на часто нелицеприятные вопросы о своём оставшемся в «мире капитализма и эксплуатации» друге. Эмигрировавший в 1924 году во Францию художник Юрий Анненков приводил его слова о Бурлюке, сказанные на выступлении в Третьяковской галерее 18 февраля 1928 года: