И вдруг восьмого января девяносто седьмого года все переменилось. Мне позвонил Юрий Хамзатович Калмыков, после ухода с поста министра юстиции оставленный Сергеем Алексеевым председателем Комитета гражданского права, и сказал, что только что получил от Митюкова – первого заместителя секретаря Совета Безопасности России – некоторые документы и хочет сам их привезти. Я, конечно, согласился и через полчаса, грузно поднявшийся по лестнице (в Колобовском лифт останавливался между этажами) Юрий Хамзатович вошел в мой кабинет.

Это был единственный его приезд в «Гласность» – члены трибунала не участвовали в сборе материалов, которые должны были им быть предоставлены в готовом виде. Раза два я был у него в роскошном кабинете на Ильинке, рядом с Кремлем. Незадолго до того в Стамбуле мы вместе проводили конференцию о положении на Кавказе, но там он был в качестве председателя Всемирного черкесского союза – в Турцию во время завоевания Россией Кавказа выехало около трех миллионов черкесов. Там они составляли костяк армии и спецслужб, но назывались турками – черкесский язык запрещен, нет ни школ, ни газет, ни книг. Все мусульмане в Турции – турки, как в Азербайджане – азербайджанцы. Но уважение, переходящее в почитание, с которым и в Черкесске, где я тоже был на конференции, и в Стамбуле его принимали, было поразительным (как и скромность, с которой он от этого почитания отбивался).

В Москве он был первоклассным юристом, к тому же единственным членом правительства России, который не только в знак протеста из него вышел, но, хорошо зная горские обычаи, пророчески сказал, что война эта будет войной со всем чеченским народом, который в этих условиях объединится вокруг Дудаева (до этого его, по опросам, поддерживало 30 % чеченцев).

Юрий Хамзатович устало сел за письменный стол и показал мне принесенные бумаги. Это были копии двух официальных с грифом «совершенно секретно» писем директора службы безопасности Ю. Ковалева секретарю Совета Безопасности России Рыбкину (они факсимильно воспроизведены в четвертом томе «Международного трибунала»). В этих письмах и приложении к ним на восьми страницах (приложение было несекретным) Ковалев перечислял Рыбкину случаи насилия, совершенных чеченцами в отношении русского населения – для возможного использования на Генеральной ассамблее ООН в его докладе о правах человека в России.

Юрий Хамзатович сказал, что Митюков позвонил ему из Совета Безопасности (с Новой площади на Ильинку) и сказал, что у него есть документы «для вашего трибунала» и что он сейчас их пришлет с курьером. Это и были документы председателя Федеральной Службы безопасности России. Но Юрий Хамзатович не был бы первоклассным юристом, если бы тут же не закрепил свой рассказ адресованной мне запиской о том, когда, от кого и какие бумаги он получил для трибунала (записку мы тоже факсимильно воспроизводим). После этого сразу же попрощался и уехал.