Но все это будет через несколько лет, а пока, с двадцать первого по двадцать пятое февраля девяносто шестого года, мы целыми днями вели опрос десятков свидетелей, которых могли найти в Москве или вызвать в Москву. Свидетелей опрашивал комитет обвинителей, куда входили три депутата Думы (Старовойтова, Борщёв и Грицань) и два юриста (Кузнецова и Полякова). Вопросы могли задавать (и задавали) независимые наблюдатели. Из было десять под руководством Клауса Пальме (Швеция) – юристы из Швейцарии, США, России и Чечни. Работе трибунала помогали три эксперта: Игорь Блищенко (эксперт ООН), Александр Ларин и Олег Сокольский. Кроме того адвокат Карина Москаленко представляла потерпевшую сторону.

Месяца через два – в апреле – было опрошено еще около пятидесяти свидетелей. Потом стало ясно, что многие не могут выехать из Чечни, и мы пять дней вели опросы в Хасавюрте и даже в Грозном. Но некоторые уцелевшие и сбежавшие из России боялись сюда возвращаться, и двадцать четвертого – двадцать шестого мая девяносто шестого года нам удалось живущих в Европе собрать в Праге и провести опрос там. То есть была проведена, с соблюдением сложных юридических процедур, большая работа по подготовке и передаче международному трибуналу достоверных сведений о подготовке и планированию войны в Чечне и совершенных в ее ходе военных преступлений и преступлений против человечности. Свидетелями были русские, чеченцы, немцы, англичане, чехи (иностранцы – это журналисты и члены гуманитарных организаций, побывавшие в Чечне), два советника президента России, депутаты Думы, юристы, солдаты и офицеры, воевавшие в Чечне и, конечно, множество мирных жителей.

Довольно скоро начала вырисовываться вполне серьезная проблема. Практически все свидетели (кроме журналиста Михаила Леонтьева) были противниками той войны, прямо или косвенно осуждали российские власти. Между тем для нас было ясно, что трибунал должен заслушивать обе стороны, а не только одну, пусть и потерпевшую. Между тем почти все журналисты и должностные лица, оправдывавшие войну, давать показания отказывались. Володя Ойвин чуть ли не ежедневно одолевал редактора газеты «Красная звезда», где шло неуклонное прославление войны, просьбами прислать для дачи показаний своих журналистов. Редактор не отказывался, обещал, тянул – но никто из «Красной звезды» так и не появился. Я написал официальное письмо генеральному прокурору России Скуратову, возбудившему уголовные дела в отношении Дудаева и ряда его подчиненных с просьбой передать нам копии материалов, находящихся в распоряжении прокуратуры. Юрий Скуратов ответил мне, что так как трибунал не является государственной институцией, он не может дать нам никаких материалов.