Тем не менее ко второму дню зал был почти полон, журналисты, услышав о трибунале приехали даже из Германии, Дании, но главное – под угрозой международного скандала пришлось выпустить и Липхан Базаеву и Татьяну Георгиевну. Их доклады, естественно, вызывали почти такой же интерес, как и сам Трибунал.

Все это казалось странным до последнего торжественного ужина, устроенного в нашу честь фондом Улофа Пальме. В одном из тостов прозвучали настораживающие меня нотки, но потом администратор фонда (к сожалению, я забыл фамилию этого поганца) отвел нас с Андреем и Таировым в боковую гостиную, и разговор пошел напрямую.

Нам было сказано, что господин Таиров имеет очень большой опыт проведения международных общественных трибуналов, что он уже принимал участие в антиамериканских трибуналах по поводу войны во Вьетнаме и в Никарагуа (мне были хорошо известны эти устроенные КГБ так называемые трибуналы, но я не знал, что Таиров был в числе их организаторов). И если наш трибунал будет отдан под его руководство (то есть КГБ), то фонд Улофа Пальме начнет его финансирование. Я опускаю путаные разговоры о стремлении помочь чеченскому народу, почтении к нашей инициативе и работе – уговоры меня с Андреем длились в гостиной часа три. Мы уехали в гостиницу, туда приехал Таиров и продолжал часов до четырех ночи объяснять нам, как будут хорошо, если теперь он займется трибуналом. Естественно, убедить нас он не смог.

Все, что происходило в эти дни, сразу же выстроилось в последовательную цепочку. Сперва Таиров водил меня по фондам, чтобы убедить, что деньги найти не удастся. Потом в аэропорту делалось все, чтобы группа наша была максимально ослаблена, а по возможности я вообще не попал бы в Стокгольм (с Нимом и Симоновым Таиров бы договорился). В Стокгольме, вопреки поведению всех нормальных фондов, которые заинтересованы в публичности своих действий, был снят самый большой зал, но даже толика информации не просочилась в печать. Чтобы мы увидели совершенно пустой зал, полное отсутствие интереса и шведов и шведской печати к трагедии в Чечне и к тому, что мы делаем. После этого уже нетрудно было бы перекупить трибунал. По возвращении в Москву я с запозданием услышал от норвежского журналиста, который много помогал «Гласности» на начальном этапе (именно благодаря ему я был корреспондентом газеты «Моргенбладет») с отвращением сказанную фразу:

– Таиров – известный советский агент влияния в Германии и скандинавских странах. Зачем вы вообще имели с ним дело?

Потом еще кто-то сказал, что его брат, полковник, – начальник следственного управления КГБ Узбекистана.