С большим неудовольствием билет и паспорт им пришлось мне вернуть; примерно то же, но менее эмоционально происходило и с Андреем. А вот с Липхан, которую проверяли на соседней стойке и я постоянно следил и за ней, все было совсем иначе. У нее один раз вывернули сумку, долго рылись в бытовых принадлежностях, ничего не нашли и свалили все назад. Потом второй раз вывалили те же вещи и тут среди них оказался ружейный патрон (Литвиненко описывает, как они собирались этот патрон или наркотики подбрасывать мне, но потом, видимо, решили, что я и сам не поеду от возмущения).

Я тут же сказал, что видел, как этот патрон был подброшен. Таможенники, не обращая внимания, начали составлять акт об изъятии патрона (он опубликован нами во втором томе материалов трибунала), но Татьяна Георгиевна не отходившая от нас, тут же подошла к Лип-хан и сказала, что она адвокат и видит человека, нуждающегося в ее помощи.

– У вас есть удостоверение? – с надеждой спросили гэбисты.

– Есть, – ответила Татьяна Георгиевна и вытащила случайно захваченное с собой удостоверение Московской коллегии адвокатов. – Я остаюсь со своей подзащитной. – Это был замечательный поступок, как, вероятно, все, что делала Татьяна Георгиевна в своей жизни.

Мы прилетели в Стокгольм довольно поздно вечером без Липхан Базаевой – председателя Союза чеченских женщин, преподавателя Грозненского университета, одной из тех, кто является гордостью своего народа, и без Татьяны Георгиевны Кузнецовой.

В Стокгольме работала хорошо знакомая мне журналистка, много лет проведшая в качестве московского корреспондента одной из шведских газет⁴⁰. Я тут же нашел возможность ей позвонить, работала она теперь на шведском телевидении и очень удивилась не только моему рассказу о происшествии в аэропорту, но главным образом тому, что фонд Улофа Пальме не разослал никакой информации о проводимой им вполне сенсационной и для Швеции конференции. Слушания должны были начаться в десять утра, но мы договорились, что в семь она возьмет у меня интервью для утреннего новостного канала, где я, конечно, все и рассказал и о Трибунале и о происшествии в Шереметьево.

Тем не менее, когда мы начали слушания, арендованный фондом Палме гигантский, самый торжественный зал в центре Стокгольма был почти пуст. Постепенно начали собираться люди, услышавшие утренние новости, но у многих были и какие-то другие, ранее намеченные планы на этот день. Оказалось, что фонд Пальме никого не оповестил о предстоящей конференции, что было очень странно, учитывая немалые деньги, затраченные на наши билеты, гостиницы, аренду зала и сопутствующие расходы.