При всем том, что я написал о культуре получивших образование в России чеченцев, это была характерно кавказская, горская ошибка, основанная на народной поэтизации (как Робин Гуд у англичан) подвигов и рыцарства вольных разбойников. Именно они казались людям, ничего не понимавшим в советском уголовном мире, носителями национального духа и подлинного патриотизма. Такую ошибку сперва сделал гораздо более циничный, но всего этого не понимавший Звиад Гамсахурдия, способствуя под лозунгом «Грузия – для грузин» созданию из освобожденных уголовников отрядов «Мхедриони», которые в Абхазии воевали довольно плохо, но зато разграбили и сожгли половину Грузии.
Дудаев надеялся, что патриотически настроенные уголовники из числа чеченцев, промышляющие в России, будут, отчисляя часть своих доходов, серьезной опорой молодой чеченской государственности. Дудаеву казалось, что это взаимовыгодное сотрудничество: в Грозный шли немалые средства, а чеченские группировки, имея опору в Грозном, в Москве и других городах (до тех пор пока русский уголовный мир практически не слился с МВД и КГБ) успешно теснили местных авторитетов: захватывали контроль над автомобильными рынками, существенной частью антикварной торговли, а главное – первыми вошли в требующий уже не только тюремного образования банковский бизнес (пресловутые чеченские «авизо» и просто контроль над банками). При Нухаеве вертелся явно связанный с КГБ, якобы принявший ислам Мансур Яхимчик, появились саудовские принцы (восстановилась торговля нефтью) и еще более откровенные провокаторы. Когда я их встречал, мне было до смерти жаль и Руслана Чимаева и Липхан Базаеву, да и всех тех, ни к КГБ, ни к уголовщине не причастных чеченцев, которым уже пришлось и еще придется расплачиваться за войны, устроенные мафией. Было очевидно, что несчастная Чечня стала разменной монетой в политических и уголовных играх вообще, а в кремлевских – в особенности. Но даже трибунал, который хоть как-то мог заставить Ельцина и его присных вести себя приличнее, считаться если не с Россией, то хотя бы с окружающим ее миром, провести мы не смогли. Но все же мы создали прецедент, впервые в русской истории предприняв попытку осуждения властей предержащих за принятие преступных решений.
Международный уголовный суд
Международный уголовный суд
Чеченский трибунал естественным образом перетек в создание российской коалиции в поддержку международного уголовного суда. Уже в девяносто пятом году в конференции, принимавшей решение о проведении трибунала, участвовал известный специалист по международному праву академик Игорь Блищенко – автор единственной тогда в мире книги «Международный уголовный суд». Поэтому естественно, что когда сотрудники «Хьюмен райт вотч» обратились ко мне с просьбой поддержать предложение Генеральной ассамблеи ООН и ряда неправительственных организаций о создании Международного суда, я, в свою очередь, начал советоваться с Блищенко, и мы решили создать коалицию в поддержку Международного уголовного суда. В мире из всех неправительственных организаций только «Гласность» имела практический опыт подготовки пусть неправительственного, но не публицистического, а со строгой юридической процедурой трибунала над руководством страны, виновном в международных военных преступлениях и преступлениях против человечности. К несчастью, Александра Михайловича Ларина, подготовившего устав нашего трибунала, уже не было в живых, но для обсуждения первоначального проекта уже обсуждавшегося в комиссиях ООН устава Международного трибунала, в России еще оставалось достаточно юристов и две-три приличные и серьезные неправительственные организации. Из них мы с академиком Игорем Блищенко и решили создать коалицию и собрать первую конференцию в июне девяносто восьмого года.