К июлю 1934 года были готовы уже шесть зданий, 80 процентов площадей сданы в аренду. Один из небольших корпусов предоставили итальянским коммерческим фирмам; на парный ему претендовала Германия, однако Джон-младший, не одобрявший политики национал-социалистов, пришедших к власти в 1933 году, отказал. В корпус вселились фирмы из нескольких стран.
Конец лета прошёл в ритме различных семейных событий. 15 августа Лоранс женился на Мэри Френч — дочери подруги матери. Когда Нельсон учился в Дартмуте, он делил комнату в общежитии с Джоном, братом Мэри, а с Лорансом она познакомилась в 1927 году. По материнской линии она происходила от майора Саймона Уилларда, основателя города Конкорд в штате Массачусетс, а её дедом был Фредерик Биллингс — президент железной дороги «Нозерн Пасифик». Несмотря на то что Френчи детей ни в чём не ограничивали, Мэри не любила выставлять своё богатство напоказ. Венчание прошло в церкви в Вермонте в присутствии трёхсот гостей, затем был приём в имении невесты.
Подбирая обстановку для будущего семейного гнёздышка, жених и невеста увидели фотографии гнутой деревянной мебели финского архитектора Алвара Аалто, отца североевропейского модернизма, и заказали кое-что для себя. Потом Лоранс, невзирая на предостережения экспертов, открыл магазин на 53-й улице, чтобы продавать мебель по эскизам Аалто; он решил, что современный дизайн и доступная цена привлекут покупателей — и оказался прав: дела будут идти прекрасно до самого начала советско-финляндской войны 1939–1940 годов, когда поставки прекратятся.
За несколько дней до свадьбы Лоранса, 11 августа, скончалась Эмма Макалпин, старшая дочь Уильяма Рокфеллера, а 25 сентября умер её брат Перси. Теперь Джон-младший оставался единственным мужчиной из второго поколения Рокфеллеров.
В 1934 году президент Рузвельт торжественно открыл для публики «Колониальный Уильямсберг», на который Рокфеллер потратил 55 миллионов. Но что деньги? «Я уделил Уильямсбергу больше времени, мыслей и внимания, чем любому другому моему проекту, гораздо больше, чем Рокфеллеровскому центру», — признавался он. Ему был очень дорог этот островок милой старины; они с Эбби купили там себе домик в тени вязов (Бассет-холл), где каждый год проводили два месяца, пополняя коллекцию американского народного искусства. Джон Д. в Уильямсберге не был — ему и это было неинтересно.
Частые простуды заставили его отказаться от гольфа. Теперь он большую часть дня проводил, греясь на солнышке и любуясь цветами. «Многие люди думают, что я сделал в этом мире много зла, — сказал он как-то мэру Ормонд-Бич Джорджу Ригби. — Но, с другой стороны, я пытался творить добро, как только мог, и в самом деле хотел бы дожить до ста лет». В девяносто пять он подхватил бронхиальную пневмонию, но оклемался. Правда, весь ссохся (он весил теперь меньше 90 фунтов — чуть больше 40 килограммов) и стал похож на грифа. Он окончательно распростился с Кайкатом, загрузил в частный вагон фрукты, овощи, молоко, кислородные подушки и навсегда переехал в Ормонд-Бич.