Летом 1992 года, когда я приехал из Франции в Россию в свой первый отпуск, то я случайно, а может быть, и не совсем случайно, столкнулся с ним, заходя в подъезд нашего общего дома (думаю, что у министра безопасности должна была быть и другая, более безопасная квартира).

Мы поздоровались. Он сказал, что семья на даче, и пригласил меня в гости на рюмочку коньяку. Вечером я зашел к Баранникову. Слово за слово – как у вас, да как у нас, да как там в Париже; рюмка за рюмкой дошли до реформ и работы третьего правительства Ельцина.

У Баранникова стали проскальзывать слова: коррупция, государственная измена, шпионаж. Речь шла о правительстве – нефтегазовом комплексе, приватизации, внешних экономических связях – и об окружении президента – его администрации.

У одного министра жена оказалась иностранкой (что он скрывал), через которую на Запад, по мнению Баранникова, утекает стратегическая информация о топливно-энергетическом комплексе (халатность, разгильдяйство или…).

В другом ведомстве несколько сотрудников ЦРУ, не стесняясь, скачивали всю информацию, все, что им было нужно (шпионаж). В третьем случае юноша, поехав на работу в Австрию, сначала перебивался на одну зарплату, но потом был завербован одной из иностранных разведок. Став министром, он якобы снимает копии с секретных и совершенно секретных документов, имеющих стратегическое значение (государственная измена, шпионаж), не говоря уже о взятках, лоббировании не государственных, а частных интересов.

Из слов Баранникова я понял, что сначала часть этих фигурантов разрабатывало 6-е управление КГБ СССР, а по наследству – уже Министерство безопасности РФ.

– Я не пойму, Виктор Павлович, зачем вы мне это рассказываете?

– Вы ведь человек неравнодушный к тому, что происходит в Отечестве, правда?

– Правда.

– Так вот, я предоставил Борису Николаевичу соответствующие материалы и обратился с просьбой дать согласие на обыски у этих деятелей, у их родственников, на квартирах, дачах и офисах. Сто процентов, что мы обнаружим то, о чем я вам говорил. Я ручаюсь! У нас есть оперативная информация и результаты негласных обысков, но теперь надо это сделать официально, в присутствии понятых, под протокол. Время идет, может произойти утечка, и тогда они – концы в воду…

– А что Борис Николаевич?

– Колеблется, говорит, что если это правда, то будет нанесен удар по самому Гайдару. И тогда конец всем реформам, парламент ухватится за эти аресты. Если вам удастся встретиться с Борисом Николаевичем, поговорите, пожалуйста, с ним. Пусть только кивнет, всю ответственность я возьму на себя – дам санкции на обыски и аресты. В случае провала готов пустить себе пулю в лоб… Слово офицера.