Он, на расстоянии, служил для меня камертоном удивительного такта.

Незаметным, как человек лучшего будущего.

Именно такие люди создают эпоху, по крайней мере – лучшую ее часть.

Дамир Бахтиев Deus ex Facebook

Дамир Бахтиев

Deus ex Facebook

Хорошо помню этот момент: я уже месяц лежал в больнице в стерильном боксе, когда дзынькнул вотсап: “Тимофеевский умер”. Я подскочил. Медсестра за стеклом обернулась.

“Умер на диване – пришли звать чай пить, а его уже нет”.

Я так и сидел на кровати. Весь тот день и после был эхом этого сообщения.

Почему? Мы не были друзьями. Мы были только знакомы. Но и за это “только” я благодарен. Он повлиял на меня, возможно, даже больше, чем я думаю.

Я узнал о нем довольно поздно. Тимофеевский? А кто он? Никто не мог объяснить сразу.

Кажется, это было во времена второй, интернетной, “Русской жизни”, куда кроме него писали Ипполитов, Толстая, Долецкая. В этом издании, где он был редактором, была какая-то внутренняя роскошь необязательности, прихоть композиции и герметичность.

Для меня он никогда не был Шурой, но Александром Тимофеевским, о котором даже те, кто знал его давно, всегда говорили серьезно, пересказывали его шутки и апеллировали к его последнему посту в ФБ. И начав его читать, я понял, почему. Никто не писал с таким волшебным масштабом, легкостью и юмором на самые сложные темы. Тут были не только смелость, свободная голова и широкий размах, но и какая-то скрытая высокая доброта и тайное милосердие. Не истерический, не брюзжащий, не желающий ничего доказать, а бескрайне масштабный, вертикальный, со своей личной музыкой, тихий и остроумный.

Как был в театре Deus ex machina – “бог из машины”, разрешающий любую авторскую коллизию и перипетию, – так он был богом из фейсбука, всё объясняющим и со всем примиряющим. Его постов на актуальные темы ждали. Его оценки были важны. Он был как бы всеобщим навигатором по хаосу мироздания, неразрешимым вопросам бытия и морали. Его посты закрывали тему. Больше сказать по делу было нечего.

И если такому богу надо было бы подобрать физический образ, это была бы линза. Линза, вбирающая весь белый свет и выдающая точный и тонкий луч. И луч этот писал небольшие тексты в фейсбуке. При этом голос в них был тих, прост и всем понятен, не умничал и не снисходил. Это было невероятно.

Бескрайнее знание всех областей культуры – от истории мебели до истории оперы, и последнее чиновничье фо па, и старый анекдот, и новый остроумный мат, – всё могло органично слиться в словесную виньетку, свежую, содержательную и изящную.

В эпизоде фильма “Мания Жизели” он был Дягилевым, но в жизни он был, скорее, нашим русским Оскаром Уайльдом, афоризмов и парадоксов другом, блистающим, ироничным, но уставшим.