Мы встречались на мероприятиях и днях рождения общих друзей, где он никогда не царил, а неизменно где-то в стороне вел с кем-нибудь тихую беседу. Его тосты были умными, смешными и краткими.

Однажды мне довелось быть у него в гостях. Это была даже не квартира, а какое-то ни на что не похожее пространство. Панели насыщенного зеленого и красного цвета (“вся мировая живопись – борьба красного с зеленым”, вспомнилось спорное из образования), всюду девятнадцативековые (кажется) светильники, на стенах – картины Николы. За окном – церковь, так близко, что казалось – открой ставню и дотянешься до колокола. В “гостиной” росло большое дерево с гигантскими листьями. Мы сидели под этим деревом за старинным круглым столом и пили крепчайший чай. На подрамнике стоял большой каменный медальон с античным сюжетом, “привезли из Рима”. Вокруг стола ходил огромный мастиф Тит. Было неясно, где и в каком времени мы сейчас. Возможно, не хватало шума волн с перехлестом.

Тогда вышли “Кококо” и “Последняя сказка Риты”, мы обсуждали Смирнову и Литвинову, всякие пустяки. Он подробно расспрашивал о моих работах. Интерес его был искренним, но будто отстраненным. Сквозь линзу. Смотрел он будто уже не отсюда, хотя был весь здесь и очень интересовался подробностями режиссерского образования.

Позже вышли две его книги – “Весна Средневековья” и “Книжка-подушка”, и факт этот – почти чудо, содержание – драгоценность. Сборники его текстов разных лет, инициированные и собранные журналом “Сеанс”, включая его киноведческие обзоры и посты из фейсбука, – и это чистая роскошь. Их хорошо открывать наугад, проваливаться, смеяться. Они всегда выведут тебя к чему-то еще. Я дарил их близким друзьям.

Что осталось от такого нашего “только” знакомства? Несколько воспоминаний, скудная переписка, приглашение в гости “наверное, уже после НГ”, две подписанные книги. Но и в них есть то легкое дыхание и воздушная громада, свет той линзы. Это немало.

Дописываю этот текст (опять в больнице) из наброска, который сделал в день его смерти, – и никак он не складывается. Не рождают гармонию – окружающие хаос, мрак и карнавал, сплавляющиеся в тяжелую и странную драматургию теперешней жизни.

Мне очень нужен бог из фейсбука.

Особенно сейчас.

Алла Боссарт Александр Тимофеевский как шедевр барокко

Алла Боссарт

Александр Тимофеевский как шедевр барокко

В эту ночь, как в фильме “Газонокосильщик”, вдруг грянули все телефоны. И люди кричали друг другу одно: Шура! Шура! Шура!

* * *

Шура чувствовал, что дела плохи, и в своей безмятежной манере впроброс спрашивал в фейсбуке насчет хорошего кардиолога. Но в Москву при этом не ехал, сидел на даче со своими псами, одиннадцать ног на троих. Не бросать же их.