«Как конферансье в истинном понимании они больше не существуют. Некоторые считают это (то есть сценки, интермедии, фокусы. — Ал. Ал.) развитием жанра. Нам это кажется его концом».

Правильно, но слишком, мне кажется, мрачно и без указания выхода из этого трагического положения. А выход есть. Я уже говорил об этом, а теперь позвольте привести конкретный пример. Есть на московской эстраде конферансье Владимир Долгин. Он — фокусник, отличный фокусник. А мог бы быть и отличным конферансье. Он обладает всеми качествами, необходимыми для этого амплуа. У него на сцене мягкий, приятный тон, располагающая улыбка, он весело, без нажима шутит и, что главное для конферансье, сразу, с первых слов становится «своим человеком». Вот он показывает свой первый, очень занимательный фокус, вовлекает зрителей в разговор, поддразнивает их, делает их соучастниками театрального действа, то есть во время своего номера он и фокусник и конферансье.

Но вот номер веселого Долгина-фокусника закончился, тут бы остаться на сцене Долгину-конферансье, но, увы, улыбка исчезает, фокусник… раскланивается и, уходя, скучно бормочет: «Теперь посмотрите то-то и то-то». А после того, как вы посмотрели «то-то и то-то», он показывает еще более интересные фокусы и… опять «то-то и то-то».

А зачем? Зачем он разодрал свое выступление на куски и стал называться «конферансье»? На этот вопрос ответить нельзя. А вот на вопрос, почему он это сделал, ответ есть: потому что конферансье не хватает и эстрада хватает любого, согласного если не быть, то хоть называться таковым! И я ясно представляю себе, как разные «завы» соблазняли его: «почему бы тебе», «ведь у тебя»… Что обиднее всего, Владимир Долгин может быть первоклассным конферансье, оставаясь фокусником! Что бы ему, поговорив в его шутливой манере с публикой о фокусах, в такой же манере представить артиста, потом опять фокусы и опять не «то-то и то-то», а несколько интересных слов о грядущем! И спасибо ему скажет эстрадный народ!

Пусть не подумает читатель, что я приглашаю конферансье к развернутым характеристикам артистов, расхваливаниям, нет, — реплика, броская шутка, и чем короче, тем лучше. Ведь на эстраде количество редко переходит в качество, меж тем многие, даже хорошие конферансье исполняют, исполняют и исполняют… все, что умеют, не боясь осточертеть публике, соконцертникам и… себе. Перефразируя Пушкина, я бы сказал: «Чем меньше публику мы мучим, тем легче нравимся мы ей».

Ни меня, ни зрителей не огорчает конферансье-умелец, если он умелец первоклассный! Показывает много и хорошо! Но если он таков, тогда он… Райкин, и тогда я иду на Райкина! А если я иду на концерт «вообще», тогда дело меняется, тут уж переконферировать вредно.