А еще ужаснее выйти после конферансье, насмешившего и, уходя, буркнувшего: «А теперь послушайте такого-то…» Хорошо еще, что он не говорит с милой улыбкой: «Не скучайте, потом опять буду я» (пусть всегда будет солнце, пусть всегда буду я…).

И как удобно выходить на эстраду, когда публика улыбается тебе и ты, по выражению Сент-Экзюпери, «входишь в ее улыбку»! Вызвать эту улыбку и есть основная задача конферансье! Ее должен приготовить он, конферансье, отдельную для каждого артиста.

Впрочем, обобщать не следует: если за кулисами «стоит и нервничает», скажем, оперная певица и она сказала вам, что будет петь арию Далилы из оперы Сен-Санса «Самсон и Далила», ей нужно подготовить не улыбку, а серьезную, может быть, даже чуть торжественную встречу…

Помню, в Большом зале Консерватории перед выходом чудеснейшей певицы Надежды Андреевны Обуховой я только сказал публике очень и очень серьезным тоном:

— Внимание! Самый торжественный момент концерта! Забудьте все будничное, домашнее… К вам идет самое большое, самое высокое искусство: Надежда Андреевна Обухова!

И грянул гром.

Я посмотрел в зал — на лицах заинтересованность, серьезность, предвкушение, никаких улыбок… Посмотрел на сцену — улыбка! Улыбаются Надежда Андреевна и ее аккомпаниатор Семен Стучевский. Потом и их улыбки исчезли и началось священнодействие. «Раскрылася душа…» — пела Обухова — Далила на сцене, и раскрылись души сидевших в зале…

И вторую вещь Надежда Андреевна пела классическую, но когда она сказала мне, что будет петь французский вальс «Lorsque tout est fini», тут уж я выпустил на сцену… улыбку! Я часто слышал этот вальс, знал наизусть французские слова и чуть иронически перевел их; автор советует не грустить, когда любовь кончилась, ибо клятвы любви свойственны безумию молодости, и она, эта любовь, отцветает так же, как цветы… Перед этой философией можно и улыбнуться!

Рецепты эти я позволяю себе предложить вниманию «просто хороших», а к «выдающимся» остаются те же похвалы и те же упреки, которые уже много лет не сходят с уст зрителей и с газетных страниц и которые рассыпаны в этой главе: раз ты выдающийся, так и выдавай на-гора свое остроумие, свой талант, свое мастерство, свое лицо!

И как ни странно, но даже к своему номеру (монологу, куплетам) часто, очень часто конферансье не имеет подхода и, не зная, как «всунуть» его в программу, начинает со спасительного: «Однажды мой сосед шел по улице и вдруг…», или «Как-то мой приятель мылся в бане и вдруг…», или «Мои соседи приехали в загс и вдруг…». Они, конечно, очень удобны, эти приятели и соседи, с них можно начать любой рассказ, к ним можно, как говорится, «присобачить» любую сенсацию. Сосед может идти по улице и вдруг узнать, что его жена родила троих, приятель может, намыливаясь в бане, растратить колхозные деньги, и невеста может вдруг оказаться его же тещей!..