Сам Оппенгеймер тоже лежал, уткнувшись лицом в землю, в девяти километрах от эпицентра. Когда обратный отсчет дошел до двухминутной отметки, он пробормотал: «Господи, как тяжки дела эти для сердца». Во время обратного отсчета за ним внимательно наблюдал армейский генерал. «Доктор Оппенгеймер… становился все напряженнее по мере отсчета секунд. Он едва дышал. <…> Последние несколько секунд он смотрел прямо перед собой, и тут диктор выкрикнул: “Взрыв!”, сверкнула гигантская вспышка, за которой вскоре последовал низкий рокочущий грохот взрыва, и его лицо расслабилось в выражении безмерного облегчения».

Мы, конечно, не знаем, что пронеслось в уме Оппи в эту судьбоносную минуту. Его брат вспоминал, что он просто-напросто воскликнул: «Сработало!»

Раби наблюдал за Оппенгеймером с некоторого расстояния. От вида победной поступи, осанки человека-хозяина своей судьбы у Раби поползли по спине мурашки: «Я никогда не забуду его походку, то, как он выходил из машины… он шел как герой вестерна… важно так. Как человек, сделавший свое дело».

Позднее тем же утром, давая интервью Уильяму Л. Лоуренсу, корреспонденту «Нью-Йорк таймс», выбранному генералом Гровсом для освещения события, Оппенгеймер описал свои эмоции в приземленных тонах. Взрыв, сказал он Лоуренсу, «ужасен» и «не служит поводом для радости». Сделав паузу, он добавил: «Многие мальчишки, пока еще не выросшие, обязаны ему свой жизнью».

Оппенгеймер потом скажет, что при виде мистического грибовидного облака, восходящего в небеса над эпицентром, ему на ум пришли строки из «Бхагавадгиты». В документальном фильме Эн-би-си 1965 года он вспоминает: «Мы знали, что мир уже не будет прежним. Кто-то смеялся, кто-то плакал. Большинство молчали. Я вспомнил строчку из священного писания индусов «Бхагавадгиты» — Вишну пытается убедить принца выполнить свой долг и, приняв, чтобы произвести на него впечатление, облик четырехрукого существа, говорит: “Теперь я смерть, разрушитель миров”. Полагаю, мы все так или иначе думали об этом». Один из друзей Оппенгеймера Абрахам Пайс однажды назвал эту цитату одной из «жреческих гипербол» Оппи[24].

Какие бы мысли ни мелькали в голове Оппенгеймера, окружавшие его люди впали в откровенную эйфорию. В сообщении Лоуренс выразил свое настроение следующим образом: «Мощный гром раздался через 100 секунд после мощной вспышки — первый крик новорожденного мира. Он заставил ожить притихшие, застывшие без движения силуэты, вернул им голос. Воздух наполнили громкие крики. Маленькие группы людей, стоявшие до этого, словно вросшие корнями в пустынную почву растения, пустились в пляс». Пляска продолжалась не дольше нескольких секунд, после чего, как сообщил Лоуренс, люди начали пожимать друг другу руки, «хлопать друг друга по спине, смеяться счастливым детским смехом». Кистяковский, брошенный на землю взрывной волной, вскочил, обнял Оппи и радостно потребовал свой выигрыш — десять долларов. Оппи достал пустой бумажник и сказал, что Кисти придется подождать. (По возвращению в Лос-Аламос Оппи церемонно вручил Кистяковскому десятидолларовую бумажку со своим автографом.)