Вечером 11 июля 1945 года Роберт Оппенгеймер пришел домой попрощаться с Китти. Он обещал, если испытание пройдет успешно, прислать сообщение: «Теперь можно поменять простыни». Китти на счастье дала мужу найденный в саду четырехлистный стебель клевера.

За два дня до намеченного испытания Оппенгеймер поселился в отеле «Хилтон» в Альбукерке. Там же расположились Ванневар Буш, Джеймс Конант и прочие официальные лица S-1, прилетевшие из Вашингтона для наблюдения за испытанием. «Он очень нервничал», — вспоминал химик Джозеф О. Хиршфельдер. Масла в огонь подлила проведенная в последнюю минуту проверка взрывчатки (без плутониевого сердечника), показавшая, что бомба, возможно, не взорвется. Все кинулись с расспросами к Кистяковскому. «Оппенгеймер так разволновался, — вспоминал Кистяковский, — что я предложил ему пари — месячную зарплату против десяти долларов на то, что имплозивный заряд сработает как надо». В тот вечер, пытаясь ослабить напряженность, Оппенгеймер процитировал Бушу строки из «Бхагавадгиты», которые сам перевел с санскрита:

В памятную ночь Оппенгеймер спал всего четыре часа. Генерал Томас Фаррелл, первый заместитель генерала Гровса, пытавшийся заснуть на койке в соседнем помещении, слышал, как ученый полночи натужно кашлял. Роберт проснулся утром 15 июля изнуренным и все еще подавленным событиями предыдущего дня. Пока он завтракал в столовой главного лагеря, позвонил Бете и сообщил, что имитация имплозивного взрыва не получилась из-за элементарного отказа электросхемы. Причин для сомнений в конструкции устройства не было. Успокоившись, Оппенгеймер переключил внимание на метеосводку. Утреннее небо над испытательным полигоном оставалось безоблачным, однако метеоролог Джек Хаббард предупредил, что ветер набирает силу. В разговоре по телефону с генералом Гровсом перед его вылетом из Калифорнии к месту испытания Оппи предупредил: «Погода капризничает».

Ближе к вечеру, когда начали наползать грозовые облака, Оппи съездил к башне «Тринити», чтобы бросить последний взгляд на «штучку». Он в полном одиночестве взобрался на башню и осмотрел уродливый, утыканный детонаторами металлический шар. Все было в порядке. Посмотрев по сторонам, Оппенгеймер спустился, сел в машину и поехал на ранчо Макдональда, где грузили свое оборудование последние из монтажников. Надвигалась мощная гроза. Вернувшись в главный лагерь, Оппи поговорил с одним из ведущих металлургов Сирилом Смитом. Говорил в основном Оппи — о семье, о жизни на плоскогорье. На минуту разговор повернул к философии. Ощупывая взглядом темнеющий горизонт, Оппи пробормотал: «Поразительно — горы дают нам вдохновение работать». Смиту момент в буквальном смысле слова показался последней минутой затишья перед бурей.