Здесь военные очертили квадрат двадцать девять на тридцать восемь километров, согнали с места, пользуясь правом государства на отчуждение частной собственности, нескольких фермеров и приступили к строительству полевой лаборатории и укрепленного бункера для наблюдения за первым взрывом атомной бомбы. Оппенгеймер дал полигону название «Тринити» (Троица), хотя по прошествии времени уже не мог вспомнить, по какой причине. Он смутно припомнил стихотворение Джона Донна, которое начиналось со слов «Бог триединый, сердце мне разбей!». Хотя с таким же успехом мог почерпнуть идею из «Бхагавадгиты», ведь в индуизме тоже существует триединство богов — творца Брахмы, охранителя Вишну и разрушителя Шивы.

* * *

Все были измотаны долгими часами работы. Гровс требовал отказаться от совершенства в пользу быстроты. Филу Моррисону был назначен «загадочный конечный срок в районе десятого августа, в который мы, выполнявшие техническую работу по подготовке бомбы, должны были уложиться, не считаясь с риском, расходами или регламентом». (Ожидалось, что Сталин вступит в войну на тихоокеанском театре военных действий не позднее 15 августа.) «Я предложил генералу Гровсу внести в конструкцию бомбы некоторые изменения, дающие экономию материала, — вспоминал Оппенгеймер. — Он отклонил предложение как ставящее под угрозу оперативность приведения бомб в полную боевую готовность». График Гровса определялся намеченной на середину июля встречей Трумэна, Сталина и Черчилля в Потсдаме. На слушании по вопросу об отзыве секретного допуска Оппенгеймер впоследствии показал: «На нас невероятно давили, чтобы мы закончили работу к встрече в Потсдаме, и мы с Гровсом препирались несколько дней». Гровс желал заполучить испытанную и готовую к применению бомбу еще до окончания конференции. В начале года Оппенгеймер согласился назначить срок на 4 июля, однако он оказался нереальным. В конце июня под давлением Гровса Оппенгеймер передал своим подчиненным, что работы должны быть закончены к понедельнику 16 июля.

Подготовку места испытания Оппенгеймер поручил Кену Бейнбриджу, назначив к нему старшим помощником по административным вопросам своего брата Фрэнка. К радости Роберта, Фрэнк приехал в Лос-Аламос в конце мая, оставив дома в Беркли Джеки, пятилетнюю дочь Джудит и трехлетнего сына Майкла. Первые годы войны Фрэнк провел с Лоуренсом в лаборатории радиации. ФБР и армейская разведка пристально следили за ним, но он, похоже, внял совету Лоуренса и полностью прекратил политическую деятельность.

Фрэнк приехал в полевой лагерь «Тринити» в конце мая 1945 года. Условия жизни в лагере были, мягко говоря, спартанские. Люди спали в палатках и вкалывали на почти сорокаградусной жаре. С приближением конечного срока Фрэнк стал принимать меры на случай катастрофической аварии. «Мы потратили несколько дней на изучение маршрутов эвакуации через пустыню, — вспоминал он, — и составление небольших личных карт для каждого эвакуируемого».