Чтобы снять напряженность, несколько ученых организовали тотализатор, поставив каждый по доллару на свое предсказание мощности взрыва. Теллер в типичной для него манере повысил ставку, предсказав 45 000 тонн в тротиловом эквиваленте. Оппенгеймер поставил на минимум — очень скромные 3000 тонн. Раби — на 20 000 тонн. Ферми напугал военных из охраны, предложив дополнительную ставку на то, что бомба подожжет атмосферу.

В ту ночь те немногие из ученых, кто сумел заснуть, были разбужены невероятно громким шумом. Оппенгеймер вспоминал, что «все лягушки района собрались в одном маленьком пруду рядом с лагерем, спаривались и квакали всю ночь». Оппенгеймер торчал в столовой, по очереди глотал кофе, сворачивал сигареты и нервно докуривал их до конца, обжигая пальцы. Потом достал томик Бодлера и некоторое время спокойно читал стихи. Между тем по железной крыше непрерывно стучал ливень. За окном полыхали молнии. Ферми, испугавшись, что сильный ветер принесет с дождем радиоактивные осадки, предложил отложить испытание. «Может случиться катастрофа», — предупредил он Оппенгеймера.

С другой стороны, старший метеоролог Хаббард заверил Оппенгеймера, что буря к рассвету утихнет. Хаббард предложил сдвинуть время взрыва с четырех на пять часов утра. Гровс возбужденно мерил шагами столовую. Хаббард не нравился генералу, он считал, что метеоролог «явно запутался и слишком разнервничался». Генерал даже вызвал военного метеоролога ВВС. Не доверяя уверениям Хаббарда, Гровс тем не менее ни за что не желал откладывать начало испытания. Он отозвал Оппенгеймера в сторону и перечислил все доводы в пользу его проведения. Оба понимали, что люди настолько измотаны, что испытание пришлось бы отложить как минимум на двое-трое суток. Беспокоясь, что осторожные ученые уговорят Оппи отодвинуть время испытания, Гровс увез его в центр управления, расположенный в Южном укрытии — в девяти километрах от площадки «Тринити».

В 2.30 ночи площадку потряс ураганный ветер скоростью пятьдесят километров в час и залило грозовыми потоками воды. Джек Хаббард с небольшой командой метеорологов упорно предсказывали, что буря к рассвету утихнет. Оппенгеймер и Гровс расхаживали перед бункером Южного укрытия и ежеминутно поглядывали на небо — не сменится ли погода. В три часа ночи они вернулись в бункер для разговора. Дальнейшие проволочки обоим были не по нутру. «Если мы перенесем срок, — сказал Оппенгеймер, — я не смогу поддержать нужный тонус в людях». Гровс тем более настаивал на проведении испытания. Наконец они объявили совместное решение: начать испытание в 5.30 утра и надеяться на лучшее. Через час небо начало проясняться, ветер улегся. В 5.10 из громкоговорителей вокруг центра управления загудел голос чикагского физика Сэма Аллисона: «Отсчет времени — ноль минус двадцать минут».