Именно этот аргумент Оппенгеймер приводил в своей записке Стимсону от 16 июня. Он был убежден, что научное сообщество ничего не должно предпринимать. Ральфу Лэппу и Эдварду Кройцу, двум физикам из Лос-Аламоса, вызвавшимся распространять петицию Силарда в Лос-Аламосе, Оппенгеймер сказал: «Так как людям дали возможность высказать свое мнение по важным вопросам через меня, предложенный способ [петиция] является излишним и вряд ли адекватен». Оппи умел убеждать. Кройц извиняющимся тоном объяснил Силарду: «Ввиду его [Оппенгеймера] очень честного, некатегоричного отношения к ситуации я предпочел бы согласиться с тем, что он предлагает». Оппи не отправил петицию прямо в Вашингтон, а передал ее по обычным армейским каналам, и она прибыла слишком поздно.

Роберт информировал Гровса о петиции Силарда, причем сделал это в пренебрежительном ключе: «Прилагаемая записка [направленная Силардом Кройцу] — еще одно происшествие в ряду тех, за которыми, как мне известно, вы с интересом наблюдаете». Порученец Гровса полковник Николс позвонил генералу в тот же день, и в ходе обсуждения петиции Силарда спросил, «почему бы не избавиться от льва [Силарда]», однако Гровс ответил, что «этого пока нельзя делать». Гровс понимал, что увольнение или арест Силарда вызовет бурю возмущения среди ученых. Однако, видя такую же, как у него, раздраженность Оппенгеймера действиями Силарда, Гровс был уверен, что проблему получится благополучно решить после того, как бомба будет полностью готова.

Лето 1945 года выдалось на плоскогорье необыкновенно сухим и жарким. Оппенгеймер понуждал персонал техзоны работать сверхурочно, все были на нервах. Даже мисс Уорнер, несмотря на уединенность ее дома в долине, заметила перемену: «На “холме” царили напряжение и лихорадочная активность. <…> Количество и мощность взрывов на плато увеличились». По дороге на юг — в Аламогордо — зачастили машины.

Поначалу генерал Гровс выступал против проведения испытаний имплозивной бомбы на том основании, что плутоний — дефицитный материал и следовало беречь каждую унцию. Оппенгеймер убедил генерала в нужности полноценных испытаний ввиду «неполноты наших знаний». Без испытаний, сказал он Гровсу, «планирование применения “штучки” на территории противника придется выполнять вслепую».

Больше года назад, весной 1944 года, Оппенгеймер провел трое суток, болтаясь в военном грузовике по бесплодным, сухим долинам на юге Нью-Мексико, подыскивая удобный пустынный участок, где можно было без помех испытать бомбу. Его сопровождали экспериментальный физик из Гарварда Кеннет Бейнбридж и несколько офицеров сухопутных войск, в том числе начальник службы безопасности Лос-Аламоса капитан Пир де Сильва. Ночь группа, опасаясь гремучих змей, проводила в кузове. Де Сильва запомнил, как Оппенгеймер лежал в спальном мешке, уставившись на звезды, и ностальгировал по студенческим временам в Геттингене. Для Оппенгеймера поездка была редкой возможностью вкусить спартанские условия пустыни, которую он так любил. Сделав несколько таких экспедиций, Бейнбридж наконец выбрал участок пустыни в девяноста шести километрах северо-западнее Аламогордо. Испанцы называли это место «Хорнада дель муэрто» — «Смертельный маршрут».