Четыре недели спустя, в конце января 1946 года, Оппенгеймер воспрянул духом, услышав, что несколькими месяцами раньше между Советским Союзом, Соединенными Штатами Америки и другими странами начались переговоры и было заключено соглашение о создании Комиссии ООН по атомной энергии. В ответ Трумэн назначил специальный комитет для выработки конкретных предложений о международном контроле над ядерными вооружениями. Комитет должен был возглавить Дин Ачесон, прочими членами являлись такие светила американской внешней политики, как заместитель военного министра Джон Дж. Макклой, Ванневар Буш, Джеймс Конант и генерал Лесли Гровс. Ачесон посетовал личному секретарю Герберту Марксу, что ничего не смыслит в атомной энергии, и тот предложил сформировать консультативный совет. Блестящий, общительный молодой юрист Маркс когда-то работал под началом председателя администрации долины Теннесси Дэвида Лилиенталя и теперь предложил привлечь его к разработке толкового плана. Не будучи ученым, Лилиенталь, либерал и сторонник «Нового курса», имел богатый административный опыт работы с сотнями инженеров и технологов. Он умел придать их наметкам солидность. Лилиенталь быстро согласился стать председателем консультативного совета, в который набрали еще четырех человек: президента «Нью-Джерси белл телефон компани» Честера И. Барнарда, вице-президента «Монсанто кемикл компани» доктора Чарльза А. Томаса, вице-президента «Дженерал электрик компани» Гарри А. Уинни и… Оппенгеймера.

Роберт страшно обрадовался назначению. Он наконец дождался возможности заняться решением крупных проблем, связанных с контролем атомной бомбы. Комитет Ачесона и комиссия экспертов начали встречаться без четкого графика, намечая предварительный план действий. Будучи единственным экспертом по физике, Оппенгеймер неизбежно доминировал на обсуждениях и произвел на этих волевых мужчин большое впечатление четкостью мысли и дальновидностью. Он жаждал единодушия и был полон решимости достигать его. Оппи с самого начала очаровал Лилиенталя.

Их первая встреча состоялась в номере Оппенгеймера в отеле «Шорхэм». «Он расхаживал туда-сюда, — писал в своем дневнике Лилиенталь, — произнося невнятное “хы” между фразами и глядя в пол — довольно странная привычка. Очень выразительно… Я ушел со встречи с симпатией и под большим впечатлением от яркого ума Оппенгеймера, но смущенный потоком его слов». Позже, проведя в компании Оппи больше времени, Лилиенталь осыпал его комплиментами: «Стоит прожить жизнь только ради того, чтобы знать, что человечество способно породить такого сына…»