Через некоторое время — возможно, в июле или августе 1946 года — Шевалье и Элтентон случайно встретились на обеде у общего друга в Беркли. Они увиделись впервые после 1943 года. Шевалье рассказал о своем июньском вызове в ФБР. Поделившись воспоминаниями, оба поняли, что их допрашивали в один и тот же день. Как ФБР, поражались они, пронюхало про их беседу?

Несколькими неделями позже Оппенгеймер пригласил супругов Шевалье на коктейль в Игл-Хилл. По просьбе хозяина они приехали пораньше, чтобы поговорить как старые друзья до появления остальных гостей. Согласно мемуарам Шевалье, как только он упомянул недавний вызов в ФБР, «лицо Опье сразу же омрачилось».

«Давайте выйдем», — предложил Роберт. Хок принял слова Оппи за намек, что его дом прослушивается. Они вышли в сад позади дома. Пока они шли, Шевалье подробно рассказал о допросе. «Опье, конечно же, очень расстроился, — писал Шевалье в 1965 году. — Он задавал множество вопросов». Когда Шевалье объяснил, что не хотел признаваться ФБР в беседе с Элтентоном, Оппенгеймер заверил его, что он поступил правильно. «Знаешь ли, я был обязан сообщить об этом разговоре», — признался Оппенгеймер.

«Да, — ответил Шевалье, хотя вовсе не был уверен в такой необходимости. — А как насчет этих трех ученых и повторных попыток выудить секретную информацию, в которых меня подозревают?»

Оппенгеймер, по словам Шевалье, оставил этот критический вопрос без ответа.

Стоя в саду около дома и пытаясь восстановить в памяти то, что он сказал Пашу в 1943 году, Роберт все больше и больше приходил в возбуждение. Он показался Шевалье «невероятно нервным и натянутым».

Наконец, Китти позвала: «Дорогой, гости приехали, тебе лучше вернуться в дом». Оппи резко ответил, что будет через минуту, но продолжал расхаживать туда-сюда, попросив Шевалье повторить историю. Через несколько минут Китти вышла еще раз, попросив его немедленно вернуться. Оппи огрызнулся, Китти настаивала на своем. «И тут к моему ужасу, — писал Шевроле, — Опье разразился потоком ругательств, всячески обзывая Китти, крикнул ей, чтобы она не лезла не в свое дело и… убиралась к черту».

Шевалье никогда прежде не видел своего друга таким несдержанным. Но и после этого Роберт не пожелал закончить разговор. «Его что-то явно тревожило, — писал Шевалье, — но он не обмолвился даже намеком».

Пятого сентября 1946 года вскоре после этого напряженного разговора агенты ФБР нанесли визит в кабинет Оппенгеймера в Беркли. Он не удивился, когда они потребовали рассказать о разговоре с Шевалье в 1943 году. Любезным тоном Роберт объяснил, что Шевалье информировал его о замысле Элтентона, который он с ходу отверг. Он припомнил свое замечание, что «подобные действия являются изменой или пахнут изменой». Роберт опроверг предположение, что Шевалье пытался выведать сведения о проекте бомбы. В ответ на дальнейшие вопросы «Оппенгеймер сказал, что из-за давности лет он слабо помнит, какие именно слова произносил в ходе беседы с Шевалье и любая попытка восстановить ее была бы гаданием на кофейной гуще, хотя он совершенно точно помнит, что произносил такие слова, как “измена” или “предательство”».