В действительности Оппенгеймер и Холл никогда не проживали вместе, как и нет никаких свидетельств, что Оппенгеймер когда-либо прерывал свою активную гетеросексуальную жизнь и вступал в половые отношения с мужчиной. Источник ФБР вполне правильно сам называл сведения об этих сексуальных похождениях «слухами». Однако это не помешало Гуверу включить «изюминку» о предполагаемой любовной связи с Холлом в некоторые из многих характеристик Оппенгеймера, приобщенных к делу. Эти характеристики в итоге дошли до Стросса и других вашингтонских воротил. Информация позабавила многих чиновников и в то же время многих убедила, что сведения, которые им присылают на Оппенгеймера, нельзя принимать всерьез. Лилиенталь, например, узнал, что одним из анонимных источников являлся двенадцатилетний мальчик. Он сделал вывод, что по большей части компромат представлял собой не что иное, как злобные сплетни людей, большинство из которых не знали Оппенгеймера лично. Эта оценка правильно отражала характер почти всей негативной информации, включенной в фэбээровское досье Оппенгеймера, однако она не учитывала пагубный эффект, который непроверенная информация в своей совокупности могла оказать на читателей, не желающих Оппенгеймеру добра.
Глава двадцать седьмая. «Интеллектуальный отель»
Глава двадцать седьмая. «Интеллектуальный отель»
В примитивном смысле, который до конца не затмевают ни упрощения, ни шутки, ни громкие слова, физики познали, что есть грех. И однажды познав, уже не способны утратить это знание.
Оппенгеймеры прибыли в Принстон в середине июля 1947 года, лето выдалось необычно жарким и влажным. Должность директора института, незыблемо закрепленная последние пятнадцать лет за Альбертом Эйнштейном, служила для Оппенгеймера престижной платформой и давала легкий доступ к растущему числу вашингтонских комитетов, связанных с ядерной энергией. Институт платил щедрую зарплату — 20 000 долларов в год и безвозмездно предоставил новому директору особняк Олден-Мэнор в комплекте с поваром и завхозом, следившим за домом и обширным садом. Институт также позволял Оппи свободно разъезжать, куда и когда он пожелает. Официально Оппенгеймер приступил к исполнению обязанностей только в октябре, а первое заседание в качестве директора провел и того позже — в декабре. Ему, Китти и детям — шестилетнему Питеру и трехлетней Тони — выпали три месяца отдыха. Роберту было всего сорок три года.
Китти моментально влюбилась в Олден-Мэнор, просторный трехэтажный белый особняк в колониальном стиле, который окружали 265 акров пышных зеленых насаждений и лужаек. За домом располагались большой сарай и загон для животных. Роберт и Китти завели двух лошадей, назвав их Топпер и Степ-Ап.