Славная мысль.
Глава тридцать пятая. «Боюсь, что все это — чистый идиотизм»
Глава тридцать пятая. «Боюсь, что все это — чистый идиотизм»
Процедура извращена с самого начала.
Льюису Строссу не терпелось начать разбирательство побыстрее. С одной стороны, он реально опасался, что «подсудимый» сбежит из страны. Надеясь, что паспорт Оппенгеймера изымут, Стросс предупредил министерство юстиции: «Было бы прискорбно, если под давлением обвинений КАЭ он решит перебежать на другую сторону». Кроме того, Стросс не хотел, чтобы в его планы вмешался сенатор Маккарти. 6 апреля, отвечая на критику телекомментатора Си-би-эс Эдварда Р. Мерроу, Маккарти заявил, что американский проект создания водородной бомбы преднамеренно саботировался. Существовала реальная опасность, что импульсивный сенатор публично выложит все, что ему было известно о деле Оппенгеймера.
Поэтому, когда комиссия наконец впервые собралась на заседание 12 апреля 1954 года в корпусе Т-3, обветшалой двухэтажной времянке, построенной во время войны в торговой зоне неподалеку от памятника Вашингтону на перекрестке 16-й улицы и Конститьюшн-авеню, Стросс испытал большое облегчение. В здании располагался офис директора КАЭ по научным исследованиям, но для такого случая комнату № 2022 превратили в импровизированный судебный зал. В одном конце длинного темного прямоугольного помещения за большим столом из красного дерева сидели председатель комиссии Гордон Грей и двое его коллег Уорд Эванс и Томас Морган. На столе громоздились стопки черных папок с секретными материалами ФБР. Один из помощников Гаррисона, Аллан Эккер, запомнил, насколько адвокаты Оппенгеймера были поражены, увидев эти тома на столе перед членами комиссии. «Это был главный шок дня, — вспоминал Эккер, — и вдобавок юридический шок, ведь классический принцип судебной процедуры — это “чистый лист”. Перед судьей не должно быть ничего, кроме открыто представленных улик с тем, чтобы подсудимый мог ответить на доводы обвинения. <…> Они заранее изучили [эти тома] и знали их содержимое. Нам же копии не предоставили. У нас не было возможности опротестовать документы, которых мы не видели. <…> Я еще подумал: процедура извращена с самого начала».
Противоборствующие группы юристов сидели друг напротив друга за двумя длинными столами, образующими букву «Т». С одной стороны — юристы КАЭ Роджер Робб и Карл Артур Роландер, заместитель начальника службы безопасности КАЭ. Им противостояла группа защитников Оппенгеймера — Ллойд Гаррисон, Герберт Маркс, Сэмюэл Дж. Силверман и Аллан Б. Эккер. У подножия буквы «Т» стоял одиночный деревянный стул — место, с которого обвиняемый или свидетель отвечали на вопросы судей. Когда Оппенгеймер не давал показания, он сидел на кожаном диване у стены за стулом свидетеля. За месяц Оппенгеймер проведет на свидетельском стуле двадцать семь часов. Еще больше времени он томился на диване — то куря одну за одной сигареты, то наполняя помещение ароматом табака из ореховой трубки.