Беседа с Лансдейлом состоялась 16 декабря. Днем раньше с ФБР говорил бывший порученец Гровса Уильям Консодайн (близкий друг Аллардайса и, скорее всего, тот самый «надежный» источник).

Протокол беседы, составленный ФБР 18 декабря, содержит следующие показания Консодайна: через день после возвращения Гровса из Лос-Аламоса, «где он побудил [Оппенгеймера] идентифицировать посредника [Элтентона]», генерал провел в своем кабинете совещание с Лансдейлом и Консодайном. Объявив, что «Оппенгеймер назвал посредника, генерал Гровс пододвинул Консодайну и Лансдейлу желтый конверт и предложил с трех раз угадать личность посредника. Лансдейл написал на конверте фамилии трех человек, которые Консодайн не запомнил. Консодайн утверждал, что он сам написал только одну фамилию — Фрэнка Оппенгеймера. Генерал Гровс был удивлен и признал ответ правильным. Генерал Гровс спросил, почему Консодайн остановил выбор на Фрэнке Оппенгеймере. Консодайн объяснил, что, на его взгляд, Дж. Роберт Оппенгеймер скорее всего не хотел раскрывать личность посредника, потому что им был его брат.

По свидетельству Консодайна, генерал Гровс сказал [им], что Дж. Роберт Оппенгеймер сделал это признание на условии, что генерал не сообщит о личности посредника в ФБР. В заключение Консодайн сказал… что не связывался с Лансдейлом по этому вопросу и обсуждал его несколько дней назад по телефону только с генералом Гровсом».

Шестнадцатого декабря Лансдейл сообщил агенту ФБР свою версию событий, отчасти расходящуюся с показаниями Консодайна. Лансдейл не помнил историю с желтым конвертом (Гровс тоже ее не помнил). Зато он вспомнил, как, по словам генерала, Оппенгеймер в ответ на его требование раскрыть личность посредника якобы сказал, что на Фрэнка Оппенгеймера выходил Хокон Шевалье. Однако в заключение «Лансдейл заявил, что, по мнению генерала Гровса, контакт был установлен непосредственно с Дж. Робертом Оппенгеймером, хотя сам Лансдейл считал, что Шевалье контактировал с Фрэнком Оппенгеймером. Лансдейл сказал, что об инциденте, насколько ему известно, знали только он и Гровс». Когда Гаррисон задал вопрос в лоб, могло ли случиться, что Гровс высказал предположение, что это мог быть Фрэнк, но не говорил, что это был Фрэнк, Лансдейл признал: «Да, могло».

Двадцать первого декабря 1953 года, в тот день, когда Оппенгеймер узнал о приостановке секретного допуска, еще один агент ФБР провел беседу с Гровсом в его доме в Дариене, штат Коннектикут.

До этого дня Гровс отказывался говорить с ФБР об Оппенгеймере и деле Шевалье. В 1944 году он попросту проигнорировал первый запрос ФБР по этому делу. В июне 1946 года, когда Бюро готовилось допросить Шевалье и Элтентона, агенты ФБР еще раз попросили Гровса рассказать, что он об этом знал. Гровс отмахнулся, заявив, что не может ничего сказать, так как Оппенгеймер посвятил его в подробности на условиях «полной конфиденциальности». Генерал заявил, что «не может сообщить имя человека, на которого выходил представитель “Шелл девелопмент”, не рискуя потерять доверие Оппи». Агенты ФБР ответили, что личность человека из «Шелл» им известна — это был Элтентон — и что они собираются его допросить. Проявив неслыханную порядочность в отношении Оппенгеймера, Гровс ответил, что «предпочел бы, чтобы Элтентона не вызывали, потому что об этом мог узнать Оппенгеймер и решить, что Гровс не сдержал свое слово». Гровс без обиняков заявил агентам ФБР, что «не склонен предоставлять дальнейшую информацию».