Гровс, похоже, был убежден в двух вещах: во-первых, что Шевалье вышел на Оппенгеймера по просьбе Элтентона, и во-вторых, что Роберт в 1943 году что-то говорил ему, Гровсу, о том, как быстро Фрэнк сообщил ему о неуместном предложении Шевалье. Более точные подробности утеряны для истории. Если уж на то пошло, Гровс сам сказал: «Я так и не понял, что он [Роберт] конкретно хотел мне сказать». А в более раннем письме сказал: «Очень трудно определить, насколько в этом был замешан Фрэнк и насколько — Роберт». Лансдейл и Консодайн скорее всего посчитали, что Фрэнк был контактом Шевалье, потому что Гровс упомянул беседу с Робертом, не прояснив свои сомнения насчет причастности Фрэнка.

Если сопоставить материалы всех бесед и все документы, другого объяснения просто не находится. Фрэнк никак не мог быть тем, с кем контактировал Элтентон или Шевалье. Согласно всем свидетельствам — одновременному допросу Шевалье и Элтентона в ФБР в 1946 году, неопубликованным мемуарам Барбары Шевалье, воспоминаниям Китти, записанным Верной Хобсон, заявлению Фрэнка ФБР в начале января 1954 года и, наконец, свидетельству Роберта на беседе с ФБР в 1946 году и его заключительным показаниям на слушании — на Оппенгеймера выходил Хокон.

Как бы то ни было, поверив в «историю», рассказанную Оппенгеймером, и обещав не передавать ее содержание в ФБР, Гровс сам оказался под ударом. Историк Грегг Геркен выдвинул правдоподобную гипотезу, что Стросс и Дж. Эдгар Гувер решили использовать причастность Гровса к «укрывательству», чтобы надавить на генерала и заставить его дать обличающие показания против Оппенгеймера на предстоящем дисциплинарном слушании. Один из главных помощников Гувера Алан Бельмонт конкретно указал в записке на имя шефа: «Совершенно ясно, что Гровс пытался придержать и скрыть от ФБР важную информацию о противозаконном заговоре с целью шпионажа. Гровс по сей день ведет себя в плане отношений с Бюро и предоставления сведений с известной долей холодности».

Хотя открытие ФБР смущало его, Гровс не собирался оправдываться за данное Оппенгеймеру обещание не сообщать имя Фрэнка агентам Бюро. Более того, он по-прежнему настаивал, что остался верен данному им слову: «Генерал сказал, что не считает интервью с агентом нарушением слова, которое он дал Оппенгеймеру, потому как эти сведения давно известны властям. Он попросил отметить этот момент в протоколе, потому что кто-нибудь из друзей Оппенгеймера мог однажды прочитать досье и подумать, что я все же нарушил свое обещание». Если бы Гровс хотя бы на минуту заподозрил, что Оппенгеймер действительно укрывает шпиона, он наверняка сообщил бы об этом в ФБР. Нет никаких сомнений, что генерал был уверен в благонадежности Оппенгеймера.