Гувер, должно быть, жутко удивился, узнав, что американский армейский генерал отказывается сотрудничать с ФБР. 13 июня 1946 года Гувер лично написал Гровсу, прося его передать ФБР сказанное Оппенгеймером об Элтентоне. 21 июня Гровс ответил вежливым отказом, повторив, что это «поставило бы под угрозу его отношения с Оппенгеймером». В Вашингтоне немногие могли себе позволить отказаться выполнить непосредственную просьбу директора ФБР, однако в 1946 году Гровс все еще обладал большим авторитетом и апломбом.

Однако в 1953 году, когда Консодайн и Лансдейл сообщили ФБР о посредничестве Фрэнка в деле Элтентона — Шевалье и рассказали об этом Гровсу, последнему ничего не оставалось, кроме как добавить их воспоминания к своим собственным свидетельским показаниям. Проблема заключалась в том, что Гровс и сам точно не помнил, что именно рассказывал Оппенгеймер в 1943–1944 годах. Тем не менее с подачи бывших помощников Гровс сообщил дознавателю, что в конце 1943 года наконец приказал Оппенгеймеру «полностью сознаться» и назвать имя человека, выходившего на него с вопросами о проекте. Чтобы подвинуть Роберта на откровенность, Гровс заверил ученого, что не станет составлять официальный отчет об инциденте или, «если говорить без прикрас, отчет не попадет в ФБР». Получив обещание Гровса, Роберт якобы рассказал, что Шевалье вышел на Фрэнка Оппенгеймера и брат спросил Роберта, как ему быть. По словам генерала, Оппенгеймер посоветовал брату «не иметь никаких дел» с Элтентоном, поговорил также с Шевалье и устроил тому «взбучку». Гровс далее объяснил, что «информации добивался Элтентон, а посредники [Шевалье и Фрэнк] не виновны в преднамеренном шпионаже»[34].

Гровс добавил, что «поведение Фрэнка Оппенгеймера было естественным и правильным, несмотря на то что ему следовало сообщить о контакте местным офицерам контрразведки». Братья Оппенгеймеры были очень близки, и понятно, что «обеспокоенный визитом» Шевалье младший брат тут же связался со старшим братом и рассказал ему о происшедшем. «Он [Гровс] заявил, что такое поведение [Фрэнка] формально являлось нарушением режима секретности, но, по сути, Оппенгеймер повел себя совершенно предсказуемо. <…> Генерал сказал, что субъект [Оппенгеймер], естественно, хотел прикрыть брата, Шевалье и себя самого».

Однако после этого Гровс начал «строить предположения», придумал ли Роберт разговор с братом «для оправдания задержки с донесением о реальном выходе на него или же Фрэнк действительно был замешан в этом деле». Другими словами, в то время как Гровс определенно как-то упоминал Фрэнка в 1943 году, что побудило Лансдейла и Консодайна считать, будто Шевалье выходил на Фрэнка, сам Гровс был вовсе в этом не уверен. Эта неуверенность насчет роли Фрэнка сохранилась в уме Гровса до конца жизни. В 1968 году он признался историку: «Разумеется, я точно не знал, кого именно он [Оппенгеймер] прикрывает. Сегодня я бы предположил, что своего брата. Он не хотел вмешивать брата».